Ролле выкрикнул это так громко, что на террасе сразу же наступила напряженная тишина, которую Серра нарушил громким смехом. Это с его стороны было столь удивительно, что присутствовавшие на обеде ведущие и журналисты вначале озадаченно на него посмотрели, а затем тоже начали смеяться.
— Спасибо, Эрве, обедать с вами было… удовольствием! — сказал ему президент, резко встав из-за стола.
Чтобы избежать рукопожатия, он похлопал его по плечу и быстро попрощался, сказав на ходу:
— Оставляю вас пить кофе с Марком! До скорого.
— Здесь очень вкусно кормят! — воскликнул продюсер, обращаясь к Террьену.
— Все к вашим услугам. Что касается вас, то ничего пока не решено. Но мы, естественно, остаемся в тесном контакте…
— Конечно. Как вы полагаете, когда я смогу принести сюда мою настольную лампу и мою машинку для заточки карандашей?
— Вначале принесите нам Себотье. Что, пошли?
— Я бы хотел доесть свой мусс, а вы не желаете?
Филипп Серра захлопнул за собой дверь кабинета. Этот обед привел его в бешенство. Директор программ мог бы справиться и без него. Если на свете и было что-то, что он ненавидел, так это разговор с таким отвратительным существом. Сидевшие за стеклом его кабинета секретарши глядели, как он нервничал.
— Мне кажется, у него будет несварение, — сказала одна из них.
— А с кем он обедал? — поинтересовалась другая.
— С Эрве Ролле, ну, ты знаешь, продюсер, который…
— Хватит! У вас что, нет работы, зачем сплетничаете? — прервала их Жаклин, верная и первая помощница Серра.
Когда зазвонил внутренний телефон, спаренный с телефоном шефа, она подскочила, словно ее застали за нехорошим делом.
— Да, мсье?
— Попросите Террьена зайти ко мне сразу же, как он вернется с обеда. Спасибо.
— Будет исполнено, мсье!
За спиной Жаклин послышалось:
— Когда она с ним говорит, то становится похожа на гувернантку!
— Я все слышу, Жюльет! — произнесла она, не поворачиваясь.
— Извините, но я вот не смогла бы говорить так любезно: мы для него не существуем! — без стеснения ответила девушка, не переносившая высокомерного поведения Серра.
— Вот поэтому ты всего лишь секретарша второго разряда, даже не помощница, — спокойно ответила Жаклин.
Пожав плечами и взглянув на сидевшую напротив коллегу, девушка снова занялась уточнением графика работы руководства телеканала.
В самом начале второго Террьен проследовал мимо сонма секретарш. Жаклин окликнула его:
— Президент хочет вас видеть, — сказала она ему, догнав в коридоре.
— Мне надо решить один вопрос в моем кабинете, и я сразу приду, — ответил Террьен, задетый тоном, с которым эта помощница всегда говорила от имени Серра.
— Нет, зайдите немедленно. Мне жаль, но президент ясно сказал: «Как только он появится».
Директор программ медленно развернулся и бросил на Жаклин убийственный взгляд. Потом вернулся, постучал в дверь и вошел в кабинет президента — генерального директора.
— Неужели что-то серьезное? Твоя питбультерьер прямо-таки вцепилась в меня, заставив зайти к тебе. В чем дело?
— Дело в том, что я больше не желаю участвовать в таких обедах, когда гость не чувствует разницы между тарелкой и миской. Ты сказал мне, что мое участие было необходимо, но этот вопрос ты мог бы решить сам. Зачем было тратить мое время, Марк?
— Ролле мне сразу сказал, что, если тебя не будет, переговоры не состоятся. Твое присутствие помогло обговорить два контракта. И не маленьких.
— Именно потому, что я являюсь руководителем самого крупного канала Европы, я не дам манипулировать собой этому жирному мерзавцу. Эта передача из зала суда никуда не годится, Марк, потому что ее концепция мерзка по сути…
— Это — как пари. Ты же ведь любишь рисковать, правда?
— Да, но если зрителям это не понравится, отвечать за это придется не мне. Полагаю, тебе не надо это объяснять?
— Все понял. Но если я собью цену на переговорах, спасет ли это мою голову в случае провала?
— Мне надо работать. Увидимся вечером, Марк.
— О'кей. Ты в курсе, что я приведу тебе туда Викторию Сан Гильермо и Клару Лансон?
— Жаклин передала мне список гостей. Надеюсь, что Клара будет в приличной форме, чтобы немного попеть, а Викторию заинтересует наш проект… А не заключить ли нам пари?
— Насчет чего? — заинтригованно спросил Террьен.
— Насчет того, кто из них окажется самой глупой. Ставлю 500 евро на жену футболиста…
— Ладно, я поставлю на диву. Мне кажется, я выиграю.
Марк Террьен, повеселев, направился в свой кабинет. Когда президент играл, это было признаком того, что он доволен. А Террьен обожал доставлять ему удовольствие.
