Крутая тусовка полностью

Можно ли было удивляться с тех пор самодовольному поведению и довольной улыбке этого великого вождя по фамилии Серра во время организуемых им ежемесячно приемов для «достойных людей»? Как хищник, глава телеканала в ходе этих вечеров проводил чуть ли не медицинскую проверку своих гостей. Его взгляд переходил с одного приглашенного на другого, останавливался на каком-нибудь лице, а потом резко отводил взор, переводя его на следующего гостя. Однако тот, кого подчиненные называли Змеем, вовсе не имел необходимости чувствовать за собой хотя бы каплю вины. Вцепившись в свою популярность, знаменитости, которыми он манипулировал, были очень рады тому, что попали в число немногих избранных: некоторые из них готовы были пойти на убийство отца и матери ради того, чтобы только краешком ноги коснуться пола на этаже хозяина. Причем без тени сомнения, поскольку самые эгоцентричные из них любили тихо говорить, что «в этом месте следовало побывать». В ходе этих шикарных приемов работа каждого заключалась в основном в том, чтобы заставить говорить о себе как можно большее число гостей. Важные персоны полагали, что там они соприкасались с самой шикарной жизнью, которую судьба могла им послать: быть рядом с элитой, и даже больше — быть частью ее.

Служащая с ресепшена в синей униформе, делавшей ее очаровательной и безмолвной представительницей телеканала, провела рукой по своим белокурым прямым волосам, чтобы удостовериться в том, что ее прическа была безупречной: эту прическу пучок-банан она могла бы соорудить с закрытыми глазами. Тонким пальцем с накрашенным ногтем она поправила заколку. Ноги начинали гудеть от усталости. Стоя полтора часа по стойке «смирно» около буфета с застывшей улыбкой на красиво подкрашенном лице, она знала, что никогда не сможет привыкнуть к этой работе. Хотя прекрасно подходила для нее. Видимая расслабленность была ее второй натурой. Ей удавалось изображать на лице, как никому другому, то самоотреченное восхищение звездами, кутюрье, которым слепой господь дал возможность возвыситься над другими людьми. Мисс с пучком-бананом чувствовала, что за весь вечер ей не удастся раскрыть рта, даже для того, чтобы съесть хотя бы одно пирожное. Она была частью презентации, как и те гости, которых она должна была обслуживать, но с одной лишь разницей: она могла наблюдать за ними, а вот они ее даже не видели.

Справа, рядом с королевским букетом из белых лилий, она увидела Кристофа Миллера, модного ведущего телеканала, фата с юмором школьника, подмигивавшего девицам так, как обычно бросают уткам куски зачерствевшего хлеба. Этот болван собрал большую аудиторию зрителей и тем самым добился права находиться в этих апартаментах. У Миллера был любопытный тик: он постоянно поднимал пальцем на переносице несуществующие очки. Эта старая привычка сохранилась у него с тех пор, когда он их носил. Его продюсер, для того чтобы очки не стали «тенденцией», велел ему носить контактные линзы, когда тот только начинал карьеру. Как лошадь-качалка, любимый телеведущий домохозяек переминался с ноги на ногу и никак не мог остановиться.

Стоявшую напротив него высокую рыжеволосую девицу явно раздражало это вечное движение, но она не осмеливалась попросить его немедленно прекратить этот невыносимый танец святого Ги. Он пожирал ее глазами, она надувала грудь. Журналистка с репутацией, бывшая великая военная корреспондентка, ставшая теперь звездой теленовостей, Софи Ракен чувствовала себя выше этого торжественного кретина. Она испытывала глубокое отвращение к мастерам развлечений и поэтому мерила его взглядом, уклончиво отвечая на его глупейшие вопросы. Да и как можно было на него сердиться, когда она выплеснула половину своего фужера на лакированные ботинки этого зануды? Миллер изумленно воскликнул: «Э!», а Софи с саркастической улыбкой произнесла: «О, извините!»