— Где живу — я вам адрес оставлю, а работать машинистом в депо буду…
— Ну, раз машинистом — пустить можно, но как только с платой-то: место-то занимать в домовой книжке будешь, а я тут с похоронами в долги влезла…
— За платой дело не станет, вот! — И я выложил примерную стоимость за месяц для одиночки…
Весь день провел в паспортном столе. Прописался лишь к вечеру. По дороге из милиции забежал в отдел кадров.
— Наконец-то нашел квартиру! — радостно положил на стол начальнику паспорт и военный билет.
— А вы не могли дольше тянуть с пропиской? — сказал он, засовывая в ящик стола бумаги и даже не взглянув на мои документы. — Теперь нам люди не нужны.
— Как не нужны?!
— А вот так и не нужны: ситуация изменилась!
Услышав такое, я даже глаза закрыл — до того ненавистным показалось лицо кадровика, что хоть бей в старческий острый подбородок! Глаза открыл я медленно, так ни на что и не решившись. А начальник кадров уже выжидательно стоял за столом.
— Ну-с, молодой человек, рабочий день кончился…
— А как же я?
— Вы?.. Разве мало в городе других предприятий?
— Но ведь я машинист?!
— Не знаю, не знаю — машинисты нам не нужны…
И дорогой я ничего не придумал: последние деньги отдал за прописку, работать не приняли, а жене сообщил, что принимают сразу машинистом…
У хозяйки был гость — мужчина лет сорока в военном кителе без погон. Стол уставлен закусками. Одна бутылка пустая, другую мужчина начал вертеть в руках, срывая сургуч.
— А это мой квартирант! — сказала пьяновато хозяйка.
— Догадываюсь, если домовая книга у него твоя… — И ко мне: — Плеснуть, может?
— Спасибо, не пью.
— Вот как? А я-то думал, что у машинистов губа не дура: если не пить, то зачем на такой работе денежной?
— Я их, денег-то этих, еще не видел.
— Ну, а увидишь — не поднесешь, что ли, мерзавчика, а?
— У бабушки собака не любит с запахом — всю ночь ворчать будет! — стараюсь освободиться от приглашения и быстрей уйти.
— Видал? — вмешалась хозяйка. — А я у тебя верней любой собаки: ну когда бы я на тебя ворчала? — И мощная грудь ее заколыхалась в смехе.
«Сучка ты старая!» — рвались с языка слова «благодарности»: противно, все было противно — и жизнь, и люди…
Шел к бабушке, и настроение-такое, что хоть во всех больших домах бей кирпичами по желтушным окнам!
Встал перед косой бабушкиной калиткой, и глаза слезами затуманились: одно, только одно окошечко приветливо и тепло звало к себе из-за сугроба!
Бабушка Дарья на топливный склад пойти посоветовала: вагон разгрузишь — через день деньги; частнику машину с дровами подогнал — за услугу в карман живую копейку кладешь. Одно плохо — пьяницы там работают: утром опохмеляются, вечером сызнова пьют.
Это, наверное, единственное место в городе, где нормальные трезвые люди идут на поклон к пьянчужкам. И работал-то я там всего один день — утром приветливо вроде бы встретили, а вечером колья взяли.
Морозное утро было. Скрипит снег под сапогами. Ни ветерка. Из труб дым прямыми белесыми столбами в небо уходит. На топливном складе слышны пересвистывания, пыхтение паровозов, раздаются глухие удары ковша подъемного крана. А ровными штабелями запаса каменного угля склад больше всего похож на подготовленную к зимовке колхозную ферму. Но так железнодорожный склад выглядит. На городском же нет ни кранов подъемных, ни штабелей, а просто метров двести рельсов, площадка сбоку для разгрузки вагонов и деревенского типа домик в сторонке.
Штат же работников такой: завскладом, кассир, сторож. А грузчики — кому выпить позарез надо или — опять же позарез — необходимы деньги. И самая выгодная работа — обслуживать частников. На этот вид работы я, кстати, и настроился. Бабушка даже посоветовала, к кому обратиться — к завскладом или к Климу.
Внутри домик совсем маленький, две двери прямо: над одной написано — «Завскладом», над другой — «Кассир». А у забранного толстыми железными прутьями окна и весь остальной штат увидел: угрюмые люди разливали водку. Все в фуфайках, трое с небритой щетиной. Четвертому пока еще брить нечего, брови разве только: срослись на переносье.
— Привет, братцы! — поздоровался со всеми весело. — В помощники людей принимаем?
— Слышь, Клим, — хмыкнул молодой, обращаясь к разливающему, — в помощники человек просится!
— Не страдай, не страдай: пить не буду, а пришел помогать работать! — осадил я молодого. — Заведующий скоро будет?
— Дрыхнет еще! — ответил Клим.
— Ну тогда разговор с вами будет: за отсутствием начальства бабушка Дарья советовала обратиться мне к Климу.
— Бабушка Дарья?.. Ты что, живешь у нее? — подав стакан через молодого третьему, спросил он.
— Да, и посоветовала сюда пойти поработать.
— Ладно, щас вот разделаемся до начальства и потолкуем. А может, опрокинешь немного?
— Нет, спасибо: предпочитаю с начальством разговаривать трезвым.
— А-а, — махнул пренебрежительно в ответ Клим. — Вон на путях стоят четыре вагона. Разгрузь — и он с радостью наряд выпишет. Трезвый ли, пьяный ли — ему все равно.
