Я думала, что бабка Люся живет здесь же, в деревне, однако Максим, сидевший за рулем, уверенно проехал все дома и вырулил за околицу. Впереди виднелся только присыпанный снегом узкий тракт, темный лес и все. Ни огонька. Эта дорога вела, насколько я помнила, на кладбище. Вроде бы именно по ней мы отвозили хоронить бабку с теткой.
— Эй, мы куда едем? — с беспокойством просила я. — К бабе Люсе же надо. Ты уверен, что она в лесу живет?
— Если бы в лесу, — хмыкнула Альбина. — На кладбище не хочешь?
Я в недоумении уставилась на нее. Молчание повисло в салоне машины.
— Кирилл, это правда? — дотронулась я рукой до плеча сидевшего впереди парня.
— Да, — отозвался он. — Прости, надо было раньше сказать. Но я думал, ты знаешь уже.
— Нет, я не знала, — ошарашенно пробормотала я. — А где она живет там? В склепе?
— Вот сейчас сама и посмотришь, — лихо надавил Максим на педаль тормоза.
Машина застыла.
Кирилл помог мне выйти. Альбина неодобрительно на это посмотрела и резко вылетела из авто, стукнув дверцей.
— Мы сами к ней подходы делали, и не раз, — признался мне Кирилл. — Но бабка ни в какую. Не буду с вами разговаривать и все тут, кремень да и только. А знает она многое. Так что теперь на тебя вся надежда. Ты все-таки наследница и все такое…
Последние слова он произносил, уже колотя в дощатую дверь неприметного маленького домика и впрямь стоявшего возле кладбища. Только тонкий ряд елок отделял дом бабы Люси от мест упокоения. Поэтому в первый раз я его и не разглядела.
На стук Кирилла никто не отозвался. Тогда он просто толкнул дверь, та легко поддалась. Мы вошли. Не без приключений, потому что Альбина, входя, нелепо споткнулась на ровном месте и упала бы, если бы ее не поддержал вовремя стоявший рядом Кирилл. Мне же показалось, что она так делает специально, чтобы только к нему лишний раз прикоснуться.
Внутри было довольно темно и душновато, как будто баба Люся очень сильно натопила печь. Альбина брезгливо повела изящным носиком и вздохнула. Я хотела ей сказать, какого черт она ездит, если ей все это не нравится, но не успела
Потому что учуяла тоже. В доме сильно пахло. Как в больнице, где лежат тяжелые пациенты. В воздухе витал сладковатый аромат больного человека, лекарство и еще каких-то трав.
Максим толкнул следующую дверь, и мы оказались в гостиной, которая служила хозяйке и спальней, и кухней. Возле окна на кровати лежала баба Люся. Но в каком виде! Она была изможденной, постаревшей, от былой живости и прыгучести не осталось следа.
Увидев входивших первыми Максима и Альбину, она нахмурилась, но потом, когда увидела меня, посветлела.
— Пришла-таки, — прокаркала она и протянула мне руку.
Оглянувшись на ребят, я осторожно прошла к больной и приняла протянутую ладонь. Та была тонкой, сухой и твердой. И как мне показалось, какой-то безжизненной.
— Успела все же, — прошелестела баба Люся. — Сядь, поговорить надобно.
Я пододвинула табуретку и уселась рядом с умирающей.
А то, что бабка умирает, я не сомневалась. Уж слишком невзрачно она выглядела.
— Эй, а вы там стойте! — на удивление грозным голосом гаркнула бабка на рябят, которые, осмелев, тоже хотели подойти к кровати.
Троица испуганно застыла возле двери.
— Вот так-то, — удовлетворенно пробормотала бабка — Не хватало еще, чтобы нас всякие лоханцы без допуска подслушивали.
Что она несет? Но вместо вопроса я лишь кротко улыбнулась старушке. Возможно, она уже в бреду.
— Что с вами произошло? — решила я перевести разговор в более конструктивное русло. — Несколько дней назад вы еще довольно лихо передвигались.
— Это все она! — Опять гаркнула бабка резким голосом и ткнула скрюченным пальцем в направлении двери.
Ребята в испуге шарахнулись.
— Кто? Альбина? — недоуменно спросила я, потому что «она» там была только одна.
— Ведимина! — заорала сумасшедшая бабка и приподнявшись, рухнула на кровать, вся обливаясь потом.
Так и не поняв, кого она имела в виду, я подождала, когда старушка успокоится.
— Вы мне что-то сказать хотели?
— Да, — горячо зашептала баба Люся, придвигая седую голову поближе.
Ее горячее дыхание неприятно опалило мне кожу. Я хотела убрать руку, но бабка схватила меня за запястье.
— Слушай, что скажу, — с трудом выговорила она. — Варварушки больше нет, я тоже ухожу. Защитить тебя некому, на этих своих шелкоперов не надейся! Завтра полнолуние и ты завтра же, слышишь меня, завтра же, обязательно должна примкнуть к Силе.
Она принялась шарить под подушкой и наконец вытащила оттуда какой-то узелок. Она сунула его мне в руку и произнесла:
— Ритуал делай по Серой Книге, она у тебя, знаю. Перед этим все в круге травой обсыпь, что в узелке, это поможет.
— Для чего поможет?
— От нечистой поможет, — устало выдохнула бабка и опустилась на подушки.
Она еще какое-то время полежала, тяжело вздыхая. Я ее не торопила.
— И берегись ведимины, — произнесла она наконец. — Та тебя со свету сжить хочет. И ведь добьется своего, если ты баланс не восстановишь. Завтра же начинай, завтра же. Да Книгу Синюю найди, что Варварушка спрятала.
— А где эта книга? — в отчаянии выкрикнула я. — Все обыскала в ее комнате, нет ничего там.
