– Да понял я, – теперь настает моя очередь фыркать, так как света в конце тоннеля даже не предвидится.
– Есть в вашей деревне хоть один приличный магазин с одеждой?
– Будешь хамить, – я присаживаюсь на корточки и смотрю девушке прямо в глаза. – Выставлю на улицу.
– Я буду пай-девочкой, – Ульяна пытается улыбнуться, но получается так смешно, что я не сдерживаюсь.
И поддаюсь какому-то непонятному порыву. Рука так и тянется вперед, а пальцы прямо горят, так хотят дотронуться до нежной кожи. Провести аккуратно по щеке, остановиться на виске, заправить прядь волос за ушко…
– Мне нужно поработать, – мой голос хрипит, но я все равно держу себя в руках.
Нельзя! Нельзя! Нельзя! Давать девочке надежду, которая так явно читается в ее глазах. Это лишнее. И совсем не входило в мои планы.
– Унитаз новый будешь ставить? – Ульяна приподнимает одну бровь, слегка улыбаясь, но главное, что больше не ревет.
– Типа того, – я резко одергиваю руку и встаю с корточек. – Готовить умеешь?
– Нет, – девушка пожимает плечами и улыбается. – А ты?
– Я тоже, – громко выдыхаю, понимая, что надо решать вопрос с завтраком. – Вот тебе телефон, – протягиваю Ульяне свой мобильный. – Найдешь в последних вызовах “ресторан”. Закажи все, что посчитаешь нужным.
– А ты?
– А мне нужно поработать, я же сказал, – делаю шаг вперед, намереваясь покинуть спальню, но тут же останавливаюсь. Пока сейчас такая возможность…
Девчонка вроде готова на честность…
А я так хочу узнать правду.
– Что? – слышу удивленный женский голос и поворачиваюсь к девушке лицом.
– Скажи, ты недавно не попадала в больницу?
Ульяна
Так больно и обидно, что нервы все-таки не выдерживают. Я-то думала, что меня никто и никогда не обидит, а тут…
Слезы сами по себе потекли по щекам, а после превратились в самую настоящую истерику.
“Лучшее, что ты можешь сделать…”
“Вызвать такси… Уехать…”
“Я оплачу…”
И все, меня прорвало, что называется. Все обиды, проблемы и боль от одиночества резко вырываются наружу. А слова Кости въедаются в мозг тысячами пиявок. Давят на оголенный нервы, добивая меня окончательно…
– Отвали!
– Не отвалю!
Ну, вот и поговорили, что называется. Даже глаз поднимать не хочется – так и сижу на полу, обняв колени и прислонившись спиной к кровати. Тихий и уютный мирок. Угол, куда я временно забилась.
Лишь бы никто не трогал. Не доставал. Не обращал внимания.
Да просто забыл о моем существовании!
“Я оплачу…”
И снова это бьет по нервам похлеще разряда электрического тока. Ведь не хотела же давать слабину, но расклеилась в самый неподходящий момент.
Если я сейчас уеду, то больше никогда не смогу урвать тот кусочек счастья, который мне обещает этот мужчина. Что-то во мне перевернулось со вчерашнего дня. Да одни слезы чего стоят! Вспомнить бы, когда я в последний раз ревела-то?
– Вставай!
– Не встану!
Вот чего он ко мне пристал, а? Хочет поскорее избавиться? В глубине души я понимаю, что Костя прав. Ну, нафига кому-то чужие проблемы? Он мне ничего не обещал! И уж тем более ничего не должен!
Но это лишь в глубине, а на поверхности…
Костя присаживается на корточки… Его взгляд… Мурашки по коже от прикосновений мужских пальцев…
И разряд тока! Походу, мы оба испугались нашей реакции. И нашего притяжения.
Я сдаюсь. Обещаю быть пай-девочкой, потому что в глазах мужчины явно читается внутренняя борьба. Еще немного, и силы добра победят.
Надо лишь немного подтолкнуть.
И подыграть…
– Скажи, – он поворачивается ко мне лицом, стоя рядом. – Ты недавно не попадала в больницу?
– Нет, – пожимаю плечами в ответ, не совсем понимая, куда он клонит.
– Ладно, – Костя цокает языком и даже делает шаг вперед, как меня бьет в голову какая-то странная и непонятная молния.
Больница! Всего одна ночь. Я уже и забыла об этом – да те события и вспоминать не хочется. Отец тогда четко сказал:
– Разберусь! Больше такого не повторится!
И запер меня в четырех стенах. Разобрался, блин, хотя ничего другого я от него не ожидала.
– Погоди, – я резко срываюсь с места, подбегаю к Косте и хватаю его за руку, заставляя и остановиться, и снова посмотреть мне в глаза. – А при чем здесь больница?
– Да так, – уходит мужчина от ответа, но молния меня бьет по голове второй раз, заставляя делать решительные шаги.
– Почему, – пауза, на протяжении которой я не отвожу пристального взгляда от своего собеседника, – ты, – снова запинаюсь, но мужчина заканчивает вместо меня:
– Об этом спросил?
– Именно!
– Просто так, – он снова юлит, но я чувствую, что на верном пути.
Я не помню своего спасителя. Точно знаю, что какой-то мужчина меня нашел во дворах практически без сознания, избитую, едва дышащую, и вызвал скорую. Спас мне жизнь. Я хотела его найти – приставала к отцу, терроризировала Александра, его помощника, чтобы приложил максимум усилий для поисков.
Результат нулевой – никто и ничего о нем не знает. Ни имени, ни фамилии – в общем, никакой информации об этом загадочном спасителе. Может, по доброте душевной помог, в чем я лично сомневаюсь.
А может, перед отцом хотел выслужиться?
В любом случае, я хочу его найти. И поблагодарить, кем бы он ни был.
