Клевреты Потерянного смотрели на вожака с тупым ожиданием. Ну, прямо аллея баранов в Карнакском храме, скажу я вам. Наконец один не выдержал:
– Ну че, Петрович?
– Я по жизни знаю: если хвост есть, то он к чему-то приделан. – сказал тот. – Держи хвост – и все появится, я чую. А когда я чую, я себе верю… Давай сюда мобилу! Где тут последний набранный номерок?
Он нажал кнопку и приложил трубку к уху.
– Алло! Это ты, сазан?.. Сам ты ошибся, продуй уши! – и поднес трубку поближе к Кате.
– Сева! – пискнула Катя.
– Катя! – крикнул в трубке Сева.
Мы расстались с Севой и профессором у дверей солидного учреждения, к которому их привез Зашибец. Толкнув тяжелые створки, наши герои вошли в строгий казенный вестибюль. Сразу при входе за конторкой важно бодрствовали, оправдывая харчи, два охранника. Один сидел, другой стоял.
– Ваши пропуска! – сказал тот, что стоял.
– Мы к Гуманицкому, – сообщил Сева бодро, даже несколько нагло.
– Ага! – почему-то обрадовался охранник и потребовал: – Прошу документы.
Чикильдеев и Потапов протянули изделия, полученные от Зашибца. Охранник раскрыл сначала один паспорт, потом другой и принялся внимательно рассматривать. Второй охранник поднялся и тоже с интересом присоединился к этому занятию.
– Крепко сделано! – сказал наконец первый охранник и вернул Севе и профессору фальшивые удостоверения фальшивых личностей. – Проходите. Прямо до лестницы, второй этаж направо.
– Чему они так восхитились? – шепотом спросил профессор, когда они с Севой поднимались по лестнице.
– Наверное, знают, что наши документы поддельные.
– Не понимаю все-таки, почему это вызвало их уважение?
– Потому что хорошую работу всегда высоко ценят, – разъяснил Сева.
У блестящей лаком высокой двери, отабличенной нужным именем, Чикильдеев и Потапов немного постояли, набираясь храбрости. Потом Сева велел:
– Входим!
Он громко постучал и безо всякого подобострастия распахнул створку.
– Здравствуйте!
За дверью оказалась приемная, а в ней секретарша, охраняющая дверь в кабинет и отозвавшаяся традиционным секретарским приветствием:
– Слушаю вас.
– К Николаю Николаевичу.
– Как вас доложить?
– Передайте: Питухаев и Свищов, – велел Сева.
– А еще что-нибудь, кроме этого? – осведомилась секретарша.
– Кроме этого – уже лишнее, – разъяснил Сева.
Секретарша не стала возражать. Как только она скрылась за дверью кабинета замминистра, у Чикильдеева забулькал мобильный телефон.
– Алло! – сказал Сева. – Какой еще сазан? Вы ошиблись! – и тут же крикнул: – Катя!
– Не может быть! – вытаращил глаза профессор.
В это время дверь кабинета снова пришла в движение, и Потапов дернул Севу за рукав.
– Катя!.. – по инерции продолжал было взывать Сева, но все же спохватился и в конце концов сказал голосом, почти не трепещущим: – Значит, дела у вас катят? У нас как? У нас тоже катят. Я перезвоню.
Он выключил телефон и облизнул совершенно пересохшие губы.
– Присаживайтесь, – сказала секретарша. – Николай Николаевич примет вас через две минуты.
Чикильдеев и Потапов опустились на удобный кожаный диван, но Сева почти сразу заерзал и прошелестел в ухо профессору:
– Я вас ненадолго покину.
– Вы с ума сошли! – зашипел тот в ответ. – Нас через две минуты примут!
– Вы что, не понимаете русский язык? Вам же сказали: через две минуты. Значит, через полчаса! – возразил Сева и громко поинтересовался: – Скажите, где у вас тут… ну, вы понимаете.
– Направо по коридору в конце, – вежливо ответила секретарша.
– Спасибо, – сказал Сева, вальяжно вышел из приемной и тут же со страшной скоростью помчался по коридору. Забежав в туалет, он трясущимися пальцами послал в эфир Катин номер. На другом конце кто-то коварный ответил не сразу, а когда связь включилась, это был, как и прежде, незнакомый и не очень приятный мужской голос.
– Это ты, сазан?
– Я требую к телефону Катю! – категорически сказал Сева.
В ответ раздался бодрый злодейский смех.
– Ты че, сазан? Крыша не так развернута?
– Я не сазан! – сказал Сева.
– А я не дед Мороз, по’л? Если хочешь получить свою Глашу…
– Катю, – поправил Сева.
– Глаша, Катя – одна беда, – согласился голос в трубке. – Меняю твою беду на чемодан.
– К… какой-такой чемодан? – спросил Сева, уже вдогонку догадываясь, о чем говорит Катин похититель.
– Ути-пути, «какой-такой»! – умилился телефон. – Может тебе еще и приметы чемодана дать?
– Он у Костика, – признался Сева трагическим голосом. – Так получилось.
– Ага, у фуфл огона! Ну так обрихтуй его и меняй телку на чемодан.
– Послушайте! – сказал Сева, но голос в трубке оборвал:
– Кончай бузу тереть. И дрыгайся резвее, пока я не наложил вето на табу!
После этих слов связь отключилась. Напрасно Сева снова набирал Катин номер: ни она, ни волчий бандитский голос не откликались.
Тогда Сева отыскал в мобильнике номер Костика.
– Костик, ты жив? Как прекрасно! Это Сева, который с профессором Потаповым…
Голос Костика тут же прервал его, и звучал он почему-то полупридушенно:
– Старик, я сейчас в сложном положении, и мне не до профессоров.
В поведении Костика ощущалась некоторая необычность, но Севе было не до нюансов.
– Костик, это очень важно! Тот чемоданчик еще у тебя?
