– Что вы стоите столбами? Несите раненых! – приказал в этот момент Филипп Марленович своим людям.
Носилки с Самокатовым отправились дальше, а вместо них подбежал еще один вестовой.
– На верхнем этаже несколько человек забаррикадировались! Мы не можем проникнуть к нужному кабинету!
– Пускайте руколома! – распорядился Марлен Филиппович.
– Кого?.. Что?.. – переспросил профессор. – Что за слово? Я не расслышал.
– Сейчас увидишь, Аркадий, – пообещал Филипп Марленович.
Почти тут же Потапов и Сева увидели на крыше толпу ртутников, над которыми возвышалось нечто вроде огромной картофелины с двумя отростками. Приглядевшись, Чикильдеев и Потапов ахнули, поскольку картофелина оказалась на самом деле живым существом, даже в какой-то мере человеком. Короче – еще одним ртутником. Левая рука у него была обыкновенная, а правая – гигантских размеров и увенчивалась кулаком величиной с пудовую гирю. Зато ног почти не было. Поэтому руколома несли на специальных носилках восемь собратьев. Железная крыша крякала под этим экипажем. Процессия ступила на мост, который соорудили нападающие, и мост зашатался под неимоверной тяжестью.
– Ой, сейчас что-то будет! – прошептал Сева. – И непонятно, чем все это закончится!
– Жаль, что нет Иннокентия, – отозвался профессор. – Он ведь может вывести формулу вероятности любого элементарного события.
– Боюсь, что это не элементарное событие, – возразил Сева.
Цепляясь за ненадежную основу – кто хвостом, кто щупальцами – носильщики упорно продвигались вперед. Глыба, названая руколомом, пришла в некоторое волнение и стала загребать воздух огромной рукой. От нестерпимого желания пустить эту руку в дело ее владелец причмокивал, будто сосал леденец.
Когда окно было уже близко, стало понятно, что руколом в него не пролезет: путь мощному телу преграждала железная перемычка оконной рамы. Страшная рука поднялась, корявые пальцы вцепились в препятствие. Послышался жестокий звук ломающегося железа и лопающегося бетона.
– А здание-то крепкое, – заметил Сева. – Монолит. Неужели получится?
– В конечном итоге бетон и кирпич сделаны из пыли, – усмехнулся Филипп Марленович. – Все наши города, вся цивилизация сделана из пыли.
– История знает и не такие примеры, – тут же подключился профессор, который не мог допустить, чтобы обсуждение важной темы происходило без его участия. – Феодалы в Европе в средние века во время междоусобных войн сжигали целые города своей собственной страны. Лилль сожгли, Бордо сожгли…
В этот момент Сева случайно краем глаза увидел, как над одной из крыш за ажурными буквами рекламы «Стань свободным! Водка «Светлая голова» мелькнуло юркое обтекаемое тело, похожее на дельфина. Почему-то Сева сразу догадался, что это вертолет, а потом, охваченный неясным беспокойством, осторожно переместился к краю крыши и заглянул вниз, в ущелье между домами. По дну ущелья двигались фигурки. С такой высоты отчаянно бегущие люди кажутся неспешно ползущими маленькими каракатицами. Даже если это такие ловкие ребята, как спецназ. А Сева вдруг догадался, что это именно спецназ.
Тем временем беседа Филиппа Марленовича с Потаповым ушла уже довольно далеко. Первый назидательно увещевал профессора:
– Если у тебя нет смысла жизни, помоги смыслу жизни соседа!..
– На данный момент у нас есть смысл жизни, – вмешался Чикильдеев. – Мы должны освободить Катю!
– Ах, да, верно, – вспомнил Филипп Марленович.
– Жаль, конечно, что так сложилась ситуация, но спасать Катю действительно необходимо. Сообщите мне, как у вас получится, ладно?
– Обязательно, Филипп! – торжественно заверил Потапов.
Сева же напомнил о главном:
– Без ваших умельцев нам не спуститься отсюда. А еще лучше, если они отнесут нас до метро. Мы и так уже к назначенному времени опоздали.
Филипп Марленович нахмурился.
– Извините, я не могу отвлекать бойцов от дела. Надо взять разрешение у нашего вождя.
– У гражданина Потутурова? – вспомнил Сева.
– У него, – подтвердил Филипп Марленович. – Вас проводят.
Он жестом подозвал ртутника с лицом, напоминающим поверхность луны, изрытую метеоритами, и стал вполголоса объяснять ему задачу.
– Ну что же, – сказал он наконец. – Ступайте. Надеюсь, что всё устроится.
– Спасибо, Филипп! – с чувством поблагодарил профессор, крепко сжав ладонь приятеля.
Сева тоже пожал Филиппу Марленовичу руку и тоже сказал, как он благодарен.
– А ведь прекрасно мы проводили с тобой совместный досуг, Филипп! – продолжил Потапов, и глаза его под очками заморгали, явно пытаясь удержать слезы.
– Идемте, профессор! – поторопил Сева, опасаясь, что прощание слишком затягивается. – Катя ждет! – и негромко добавил: – Я тут кое-что заметил… не очень приятное.
– Да, да, – сказал профессор. – Счастливо тебе, Филипп! Надеюсь, еще увидимся.
Повернувшись, он шепнул Севе:
– Я, знаете ли, хоть и близорук, но дальновиден. Сам понимаю, что пора уходить.
– Помни, Аркадий! – крикнул им вслед Филипп Марленович. – Полное счастье возможно лишь тогда, когда у всех все есть или когда ни у кого ничего нет! История это доказала!
