Алик оказался прав — ни у кого воды не оказалось. Баллон он не снимал. Виктор последовал его примеру. А сосед по стоянке из-за этого баллона получил травму: после долгих мытарств, связанных со снятием баллона, он страшно осерчав, схватил молоток и с многосложными матерными выражениями изо всех своих возмущенных сил обрушил его на пневматик (колесо передней стойки). Отскок молотка соответствовал приложенной силе и угодил прямо в лоб возмущенному технику-лейтенанту, который упал без сознания. Неделю он пролежал с сотрясением мозга, месяц носил на лбу наклейку.
В конце рабочего дня инженер эскадрильи построил личный состав групп технического обслуживания и объявил:
— Ночью ожидается тревога (тревога, хоть она и учебная, не должна ожидаться — ее положено объявлять неожиданно!). Ориентировочно (значит точно) в пять утра. Машины к этому времени будут уже на КПП (КПП обозначает въезд на территорию аэродрома). Отъезд не позднее, чем через пятнадцать минут после сирены. Так, что, кто привык долго в туалете сидеть, рекомендую просыпаться, не дожидаясь сирены. Задача — готовность к вылету тридцать минут. Это значит, что самолет снаряжен всем необходимым, летчик в кабине и запрашивает запуск.
Мы с Аликом поставили будильник на без пяти пять и спать завалились одетыми. К стоянке машин подгребли сонные, но во-время — до срока еще минуты две. А инженер уже орет:
— Мать вашу! Я предупреждал раньше просыпаться!? Пригрелись! Подальше от бабы нужно ложиться, поближе к двери!
— Вот, разошелся с утра! К чему бы это? Бабу вспомнил в суе. Сто лет уже без бабы. Скоро забудешь, что она не только для того, чтобы суп варить. Все ваши еб**е полеты. Да вот еще тревогу затеяли — нечего вам делать больше, — ворчит Федя — технарь — дед (деду еще сорока нет).
Самолет — он с вечера готов. Чехлы еще до нашего приезда механики сняли. Слить отстой топлива, проверить давление воздуха и уровень масла — две минуты. Так, что за нами проблем нет. Привезли парашюты — уложили. Все. Готово! Летчиков пока нет. Подлетает инженер, снова мать вспоминает:
— Мать твою…! Где этот раз…бай Мансуров (Костя Мансуров — технарь соседнего самолета)?
— Твой готов? Готовь Мансурова. Инженер помчался дальше. У него такой вид, что можно подумать — только на нем все и держится. На самом деле все идет само собой. Сто раз все отработано. Даже на этот раз за «воздушкой» (заправщик сжатым воздухом) не нужно бегать. Вот она сама подъехала и стоит в готовности.
Виктор замечает Мансурова. Тот появляется на тропинке, ведущей от городка к стоянке. Проспал, ясное дело. Быстро, однако, пришлёпал. Идет только он как-то странно — подчеркнуто прямо. И не к своему самолету. Куда же он? Сейчас прямо на инженера напорется. Виктор быстро его перехватывает:
— Эй, Костя, стой! Куда же ты? — Когда Костя поворачивает голову в сторону Виктора, тот понимает, что он его не видит — остекленевшие глаза смотрят сквозь собеседника и направлены в одну какую-то далекую точку. Такое бывает — временная потеря зрения. После плохого спирта. В последнее время для антиобледенительной системы стали поставлять гидролизный спирт. Хотя это тот же этиловый спирт — ректификат, но производят его из древесного сырья. После него во рту остается привкус резины.
— Это ты, Витя?
— Костя, твой самолёт я приготовил. Так, что ты…в общем, не светись.
— Ты только покажи, где мой самолёт. — Виктор подвел его к самолёту, усадил на чехлы возле инструментального ящика. Издали его и не видать.
Подруливает автобус с лётным составом. Красивые весёлые ребята в голубых летных куртках. Румяные. Видно, уже приняли легкий завтрак. К самолету направляется Генка П., простой парень, с нашим братом дружить не чурается. Но у начальства не в большом почете. Все потому, что помалу пить не умеет. Не зная этого, часто попадается на глаза тех, перед кем бы показываться не следовало. Не стесняется рассказывать о своих похождениях.
Сам он из глубинки и в отпуск всегда ездит в форме. Он там один на всю округу настоящий боевой лётчик, лётчик-истребитель. Ас! Вся родня этим гордится, друзья гордятся, сам Гена гордится. И уж угощают его! С радостью. И сам он угощает и угощается! С радостью и гордостью. И расстается с малой родиной, чаще всего, в беспамятстве. Так было и в тот раз.