Согласно данным паспортного контроля, которые Зимин получил быстро благодаря имеющимся у него связям – его однокашник работал в пограничной службе, а потому, пусть и нечасто, он мог получать интересующую его информацию в обход официальных запросов, – Елисеева-Лейзен пересекла границу Российской Федерации в аэропорту Шереметьево за две недели до того, как появилась у Машковских. Что она делала все это время? Знакомилась с достопримечательностями столицы? Получала отчет нанятого детектива о семье, к которой ей предстояло нагрянуть? Или заранее приехала в город, в котором жили Машковские, чтобы найти Дарью Бубенцову и избавиться от нее?
Вызвать на допрос гражданку иностранного государства было не так-то просто. Требовалось согласие посольства, возможно, присутствие консула. Хорошо, если леди не имеет камня за пазухой и отнесется к расспросам лояльно, а если нет? Вдруг она правда имеет отношение к убийству и поднимет скандал? Международный, между прочим.
Фотография из иностранного паспорта Елисеевой-Лейзен у Зимина теперь была, правда, мутная и не очень подходящая для опознания. Что ж, Снежана обещала ему сделать фото, не вызывая подозрений, так что останется предъявить их свидетельнице, а дальше принимать решение в зависимости от результата. Если Мария Андреевна опознает в Елисеевой женщину, приходившую к Бубенцовой, значит, можно будет и с международным скандалом заморачиваться. Не опознает – надо погодить.
Ивана Некипелова Зимин сегодня отпустил под подписку о невыезде. Такое решение принял городской суд, и спорить Зимину не хотелось. Внутренне он был убежден в том, что Некипелов непричастен к убийству Бубенцовой. Но что-то несомненно связывало это убийство с подозреваемым, а также поселком, в котором он жил. Почему убитая оказалась неподалеку от Фетинино? Скорее всего, из-за Некипелова.
В этом случае Снежана, считавшая, что Иван Петрович знает нечто важное, была права, и перед тем, как отпустить мужика на все четыре стороны, Зимин долго и обстоятельно с ним поговорил. Ничего нового эта беседа, впрочем, не дала. Иван Петрович еще раз подробно рассказал, как нашел и прочитал дневник, как принял решение побольше узнать об истории своей семьи, имевшей, оказывается, очень мрачные страницы.
– Моя мать всю жизнь боялась, что я пойду по кривой дорожке, – рассказывал Некипелов Зимину. – Так меня контролировала, что одноклассники смеялись: с кем дружу, куда хожу, не курю ли, не выпиваю. Стоило в школе набедокурить, как она сразу начинала кричать, что по мне тюрьма плачет, у меня наследственность плохая, а потому за мной глаз да глаз нужен. Я никогда не понимал, с чего она это взяла: отец у меня был человек простой, положительный такой, даже скучный. А оказывается, она просто знала семейную легенду, как сразу два Некипеловых были осуждены за убийство, вот и боялась, что во мне дурная кровь проявится.
– Зачем вы решили найти сапфировый крест, Иван Петрович?
– Да не крест я искал, – с досадой сказал Некипелов. – По-моему, понятно, что спустя сто пятьдесят лет найти его нереально, да и не нужен он мне. Я людей искал – тех, с кем пересекалась судьба моей семьи. Мне просто интересно было: найти, посмотреть им в глаза, услышать их историю, попытаться найти пересечение с нашей, некипеловской. Понять: мои предки действительно были душегубами, или это случайно вышло. Неужели вам никогда не хотелось узнать что-то об истории вашей семьи?
Зимин пожал плечами.
– Если честно, то нет. В нашей семье из этого не делали никакой тайны. Один мой прадед сапожником был, его в округе очень уважали, потому что сапоги он тачал первоклассные. Второй – священником. Мой отец и мать очень тепло о них обоих отзывались. Деды мои на фронте воевали, про них мне тоже все известно. Никаких тайн в моей семейной истории нет, вот и не тянуло меня их расследовать, Иван Петрович.
– Ну да, – усмехнулся тот. – Вы не находили старинный дневник, из которого бы узнали, что ваши прапрадеды были убийцами. Ну, и кроме того, вам расследований и на работе хватает, а у меня жизнь размеренная, скучная. В ней из всех приключений – лишь беседы с пассажирами моего такси. Так что да, я решил найти семью, упомянутую в дневнике. И нашел! Но это не свидетельствует о том, что я преступник. Вот и суд так решил.
– Так ведь и я с судом не спорю, – заметил Зимин. – Иван Петрович, а почему вы сразу стали искать в архивах именно семью Бубенцовых? В дневнике ведь еще и другая участница событий упоминается, причем ей отведено гораздо больше места.
– Вы про Пелагею Башмачникову? – уточнил Некипелов. – Да, я понимаю суть вашего вопроса и надеюсь, что вы поймете и мой ответ. Понимаете, Пелагея Башмачникова была той жертвой, которую мой предок, если верить дневнику, замучил до смерти. Как вы себе представляете мою встречу с ее потомками? Здравствуйте, в конце девятнадцатого века мой прапрадед убил вашу прапрабабку? Вы бы согласились после такого вступления со мной разговаривать?
– Пожалуй, нет.
