Именно так Снежана и думала еще со вчерашнего вечера. Ей только по-прежнему было непонятно, зачем уводить Татьяну Алексеевну из гостиницы. Если он нашел сколок, то после того, как она застала его в своем номере, он должен был убить ее и исчезнуть. Боялся, что тело найдут слишком быстро? Хотел сделать это в тихом месте, например, в лесу? Но, черт побери, почему тетя добровольно с ним пошла?
– Мама, я не знаю, что думать, – в отчаянии сказала Снежана. – Если рассуждать логично, то он должен был избавиться от тети сразу после того, как забрал карту.
– Но он ее не забирал!
– То есть как не забирал? – не поняла она. – Тетя выбрала сколок и унесла его с собой. В номере его нет, значит, преступник нашел то, за чем пришел.
– Тата оставила сколок здесь, в квартире, – торжествующе сказала мама. – Он у нее в сумочку не помещался, она же ходит с этой новомодной буржуйской, в которую не влезает ничего, кроме телефона, ключа и носового платка. Она боялась его помять и собиралась купить какую-нибудь плотную папку, типа чертежной. Только нам с ней так и не попался на глаза канцелярский магазин, поэтому сколок лежит в моей комнате на подоконнике.
– Мама! – простонала Снежана и стремглав сорвалась с места. За спиной она слышала тяжелые медвежьи шаги.
Подоконник в спальне был задвинут тяжелой шторой – мама любила полумрак и почти никогда ее не открывала. Старый пожелтевший лист бумаги оказался там – Снежана развернула его, убеждаясь, что это именно сколок странного панно с куполами, крестами и, кажется, могильными плитами. Впрочем, что именно изображено на рисунке, ей сейчас было совершенно неинтересно.
– Сколок здесь, – прошептала Снежана, поворачиваясь к Зимину, и неожиданно уткнулась ему в грудь.
Он подошел слишком близко, и теперь она стояла, чувствуя носом шероховатую поверхность его трикотажной толстовки, защищающей так же надежно, как медвежья шкура. Пахло, впрочем, вовсе не шкурой, а смесью горьковатого одеколона, стирального порошка и еще чем-то, незнакомым, очень мужским и немного пугающим.
Зимин чуть отстранился, и Снежана тут же испугалась, что мешает ему невольным нарушением личных границ, но отойти не успела, потому что он взял ее лицо в ладони и вдруг поцеловал. От неожиданности Снежана начала захлебываться свалившейся на нее лавиной ощущений, частично забытых, частично новых, никогда до этого не испытанных.
В глазах мелькали точки и черточки, сплетающиеся в дивный кружевной рисунок. Какие-то бабочки, звездочки и невиданные птицы таились в нем. Снежана не помнила, когда в последний раз целовалась, но райских птиц при поцелуе точно не видела никогда. В груди у мужчины что-то клокотало, словно рвался наружу запертый в клетке человеческого тела медведь. Интересно, а вдруг от ее поцелуя он действительно превратится в медведя? Хотя нет, она же не принцесса. От собственного «пролетарского» происхождения Снежана успела немного расстроиться, но тут же забыла об этом, растворяясь в поцелуе без остатка.
– Снежинка, звонила Мариночка Светлова, сказала, что у меня отрицательный результат анализа. Я же тебе говорила, что у меня нет никакого коронавируса. Ой! – Мама зашла в спальню, и Снежана с Зиминым отшатнулись друг от друга, но было поздно. – Простите, я была уверена, что в свою комнату могу заходить без предупреждения.
– Мамочка, это ты нас прости! То, что тест отрицательный, это просто отлично. А то я волновалась. – Щеки у Снежаны горели.
– Зато я за тебя совершенно спокойна, – заявила мама, повергая дочь в еще большее смущение. – Вы нашли сколок, как я вижу.
– Да, Ирина Григорьевна, – по-военному отчитался Зимин, только что каблуками не щелкнул, хотя у носков их и нет. Пожалуй, надо все-таки купить в дом мужские тапочки. – И, пожалуй, с большой долей уверенности могу сказать, что родственница ваша пока жива.
– Это прекрасно, но почему вы так считаете, Мишенька?
– Наш злодей не нашел карту, а ваша Татьяна Алексеевна, как я успел заметить, очень умная дама, и я уверен, что она все это время умело морочит ему голову. Он не убьет ее до тех пор, пока будет думать, что она скажет ему, где сколок.
– То есть ты считаешь… – медленно начала Снежана, он не дал ей продолжить.
– …что он ее где-то прячет. И ждет, что она все ему расскажет. Думаю, он заставил ее выйти из гостиницы и сесть в его машину под угрозой того, что иначе он убьет кого-то из вас.
– Боже мой, Таточка! – Мама залилась слезами.
– А теперь нам всем нужно очень хорошо подумать. Татьяна Алексеевна не может не помнить, что оставила сколок здесь. Но преступник пока не предпринял ни малейшей попытки сюда попасть, хотя он, похоже, мало себя контролирует. Из этого следует вывод: о том, что сколок в вашей городской квартире, она ему не сказала.
– Или сказала, но он ждет, пока я уйду в ателье, а мама останется дома одна! – побледнев, воскликнула Снежана. – Если он смог справиться с двумя пожилыми женщинами, то и третья для него не проблема.
– Я его не боюсь. – Мама гордо выпятила подбородок.
