– А я тебе, кажется, никакого секса и не предлагал.
– Но ты же не знаешь, о чем моя книга. Может, она покажется тебе неинтересной.
– Это все равно. Главное, что мне показался интересным автор.
– А денег у тебя хватит?
– Хватит.
– Ну, тогда давай познакомимся. Я Ника. А ты кто?
– Павел.
– А куда ты меня везешь? – спросила, наконец, самое для нее сейчас важное и замерла в ожидании ответа.
– А какая разница? – прищурился, улыбнувшись лукаво. – Разве это имеет какое-то значение, если значения не имеет ничего?
– Ну ладно, не отвечай, – постаралась казаться равнодушной, – все равно узнаю, когда приедем.
– Ника – это Вероника или Виктория что ли? – поинтересовался для поддержания разговора.
– Нет, просто Ника. Без приставок. Ничего, если я у тебя здесь курить буду?
– Женщинам можно и не спрашивать. Но сигарет не дам – не курю.
– У меня свои есть.
Ника закурила. Всю остальную дорогу они молчали.
Когда Павел привез ее к себе домой, она не стала спорить, сразу согласилась зайти. Она решила не отступать: будь что будет.
Но ничего особенного не произошло. Сидели, пили кофе и коньяк, Ника курила, болтали о пустяках.
Ника увидела на подоконнике шахматы.
– Хорошо играешь? – поинтересовалась.
– Играть – играю, а насколько хорошо – не мне судить.
– Ну, тогда расставляй, я рассужу.
– А ты играешь?
– Конечно, играю, – пожала плечами Ника, как будто он спросил, умеет ли она читать.
А Павел посмотрел на нее еще внимательнее, и интересно стало ему: неужто и впрямь хорошо играет?
Ника и впрямь неплохо играла, но Павел играл лучше. Получив мат, Ника, как капризный ребенок, смешала шахматы: «Не хочу больше!».
Павел аккуратно складывал фигуры в коробку, а Ника ела пирожное. На душе у нее было легко. Павел не приставал, и она совсем успокоилась. К тому же он совсем не был похож на развратника и насильника.
Пирожное было большое и все в шоколаде. И Ника спросила у Павла, так же, как спрашивала у подруг:
– Я не испачкалась?
Павел повернулся и, взяв с книжной полки маленькое зеркальце, с улыбкой протянул его Нике:
– Посмотри сама.
Но Ника вдруг отшатнулась и резко оттолкнула протянутую к ней руку. Зеркальце выскочило из руки и, стукнувшись об угол стола, разбилось на маленькие кусочки.
– Ты что? – остолбенел Павел. – Зачем? Разбилось вот. Плохая примета.
– И хорошо, что разбилось, – ответила Ника серьезно, так уверено и серьезно, что Павел тоже подумал, что хорошо, что разбилось, хотя и не понял, почему же это, собственно, хорошо.
– Ну и ладно, – сел напротив.
– Нет, ты выбрось это быстрей, – встрепенулась Ника. – Ведь я не буду это убирать.
Павел встал, улыбнувшись, стал собирать осколки.
А Ника налила себе в чашку коньяка и выпила, поморщившись. Она не любила коньяк.
Когда Павел убрал осколки, Ника поинтересовалась:
– Есть тут у вас ночной клуб?
– Разумеется, есть.
– Своди меня туда.
– Прямо сейчас?
– А почему бы и нет?
– Рановато вроде бы…
– Закрыто что ли еще?
Павел глянул на часы.
– Да вообще-то скоро уже откроют. В любом случае он мой.
– Твой?
– Ну да. Тебя это смущает?
– Да нет, какая мне разница, какой у тебя бизнес. Главное, чтоб ты мне денег дал. А ты что, и вправду дашь?
– Я же сказал. Но, может, все-таки дашь сначала эту твою книгу посмотреть?
– Могу дать, хоть завтра. Но только она в рукописи.
– А у тебя что, почерк плохой?
– Плохой.
– Ну, плохой так плохой. Ничего, разберусь как-нибудь.
–Так значит в твой клуб?
– Тогда собирайся.
– Ах да, я же не при параде. А в джинсах что, туда пускают?
– Пустят. Вставай, и пойдем.
– А не боишься?
– Чего не боюсь? – не понял Павел. – Тебя?
– Ну что увидят тебя с глупой девицей, которая прославилась сегодня чуть ли не на весь город?
– Мне все равно, кто что говорит.
– А ты не женат?
– Нет, не женат.
Ника потянулась и пошла к выходу. Павел ей начал казаться интересным. Она вообще очень быстро увлекалась. Но ей не понравилось, что он не сказал ей, что ничего глупого она там, на площади, не сделала. А так получалось, что он тоже считает ее поведение, мягко говоря, неумным. Ника решила ему это потом припомнить. Но сейчас ее волновало другое, и она поинтересовалась, как бы между прочим:
– А на чем мы поедем?
– На том же, на чем приехали, на чем же еще? – удивился ее вопросу Павел.
– А как же коньяк? Ты же пил.
– А, ты об этом. Не волнуйся, меня не останавливают.
Ника говорила не об этом, но уточнять не стала, а вздохнула только: «Тогда я на заднем сидении».
Дорогой Павел неожиданно заговорил о книге.
– Давай, пока время есть, поговорим о деле, – начал серьезно, почти совсем по-деловому.
– О каком деле? – не сразу поняла Ника.
– Ну, о книге твоей. Она что, о смерти?
– Что-то вроде того.
– Любопытно. И большая?
– Достоинства книги оцениваются не по ее объему.
– Значит, все-таки маленькая.
– Общая тетрадка в клеточку. Школьный стандарт.
– Интересно, как можно целую тетрадку исписать, описывая смерть. Так много – и не о чем.
– Она тоже заслуживает внимания. Как можно писать о жизни, если есть она? Жизнь конечна, временна и так далее, а она – вечная.
– Ты ее боишься?
