Вдруг стало так тяжело дышать… Город, пустыня, река? Да, я была абсолютно согласна со словами этого мужчины: этот мир действительно пытался от меня избавиться. Он начал пытаться ещё тогда, когда я только появилась здесь. И все эти люди, пострадавшие и даже погибшие…
С грохотом, от которого содрогнулся весь дом, распахнулась входная дверь, пропуская внутрь холод морозной ночи и взбешённого правителя драконов. Я его не видела, нет, просто только при его появлении в помещении становится так тихо, сумрачно и мрачно, будто тени стягиваются со всех сторон.
Так вот, это был он. Именно он же вымораживающим изнутри голосом велел кому-то:
– Испарились.
Торопливые удаляющиеся шаги, недолгая тишина, а следом за этим ещё одни шаги – резкие, тяжёлые, злые. Именно таким Садхор и взлетел по лестнице на второй этаж – злым, находящимся практически в ярости.
Я едва ли обратила на него внимание. С каждым гулким ударом сердца в голове стучала шокирующая мысль о том, сколько людей погибло по моей вине. Где-то на краю сознания крутилась мысль о том, что моей вины в этом нет, это всё эти пророчества, этот мир и даже Арх-Аир, что притащил меня сюда, но…
Но это именно я появилась здесь. И пророчества активировались именно после моего появления, а не после появления духа рода Арганар.
– Катя, – то, что Садхор сидел напротив меня на корточках, я поняла только тогда, когда его холодные пальцы сжали мой подбородок, закидывая голову назад и вынуждая посмотреть в глаза дракону.
В глаза, внутри которых плескалась ничем не прикрытая ярость. Просто ярость.
– Пока ты не пошла выбрасываться из окна от жалости к незнакомым тебе людям, – тихо, а оттого невероятно жутко прошипел он, проникновенно глядя в мои распахнутые глаза, – хочу, чтобы ты узнала: пророчества прекратили сбываться и в результате их деятельности не погибло ни одно живое существо. Я не из тех, кто, зная об опасности, будет её игнорировать.
Последнее прозвучало с неожиданной насмешкой, причём мне так показалось, что насмехался Садхор почему-то над самим собой.
– Продолжаем истерику или идём знакомиться с местной кухней? – Подчёркнуто заинтересованно спросил он, даже выражение лица сделал такое, будто вот крайне внимательно ожидал моего ответа.
Ответила не я. В звенящей тишине дома отчётливо прозвучало урчание моего отреагировавшего на слово «кухня» желудка.
И Садхор улыбнулся. Тепло и нежно.
Именно с этой улыбкой на губах он и сказал:
– Ещё одна подобная выходка, и я отниму у тебя книгу рун. Я её сожгу, если понадобится, и мне совершенно наплевать, что это семейная реликвия.
Я даже не знаю, что на это можно было ответить. Решила не отвечать ничего.
Садхор улыбнулся шире и добавил:
– У меня есть комната с мягкими стенами, без окон, из которых можно выпрыгнуть, и без вещей, которыми можно случайно покалечиться. Её построили в ту ночь, когда ты осталась в моём доме, а я был уверен, что не отпущу тебя утром домой.
Под моим потрясённый и почти до ужаса напуганным взглядом улыбка Садхора заметно померкла, в итоге он и вовсе поджал губы, отвёл на миг взгляд, а затем решил:
– Идём ужинать.
Поднялся и меня тоже поднял и на ноги поставил.
* * *
Едва в кухню решительно вошёл мрачный правитель и растерянная я рядом с ним, в помещении повисла напряжённая какая-то тишина, нарушенная убийственно-спокойным:
– Вон.
Ослушаться своего хозяина, как они сами его и называли, обитатели кухни не осмелились, поэтому уже через десять секунд мы здесь были одни.
– У меня странное чувство дежавю, – задумчиво пробормотала я.
Садхор повернул голову, тепло мне улыбнулся и велел:
– Мыть руки и за стол.
Ага, то есть, в этот раз мне помогать не разрешат. Ну и ладно.
Послушно пройдя к установленной у стены чаше, я улыбнулась выглянувшему из пустоты водному духу и подставила ладони под журчащую струйку воды, которую он и создал.
И, помолчав, вернулась к интересующим меня моментам:
– Так значит, никто не пострадал?
– Совершенно никто, – неожиданно ответили над самым моим ухом.
Я невольно вздрогнула, просто никак не ожидала, что Садхор так близко окажется, полуобернулась к нему через плечо, закинула голову и посмотрела в смеющиеся чёрно-золотые глаза. Кстати, золото в них сейчас было очень светлым, а ещё ярко мерцало.
– А тот мужчина сказал, что город накрыло обвалом, – обвинительно сообщила я о том, что успела подслушать.
Садхор посмотрел на меня с укором, протянул белоснежное полотенце и поведал:
– У этого города на редкость способный мэр. Ни один из его жителей не пострадал. К слову, сам город так же выстоял.
Это успокаивало, а ещё в воображение появился приютившийся у основания снежных гор городок, какой мог бы быть в Норвегии или какой-нибудь другой снежной стране. Уверена, там очень красиво.
– А пустыня? – Я отложила полотенце и вопросительно посмотрела снизу вверх на стоящего так ощутимо близко дракона.
– Ну, стало одной пустыней больше, – пожал он плечами безразлично.
