Это даже для меня было как-то странно и, честно говоря, немного дико. Кто же тогда родится в таком браке? Кровососущие драконы?
Сомнения явственно отразились на моём лице.
– У них не было детей, – правильно понял Садхор мой немой вопрос, а затем спокойно, вот просто убийственно спокойно добавил: – Мариссу ритуально убили до того, как её супруг пришёл на первую брачную ночь.
В ужасе прижав ладони ко рту, я с откровенным потрясением уставилась на Садхора, который, видимо, просто безупречно умел скрывать свои эмоции, потому что за маской спокойствия я не видела ничего… но голос разума шепнул, что сейчас правитель зол, практически взбешен, раз ему приходится скрывать собственные эмоции.
И предательский шепоток где-то в голове: «хана вампирам». И вот лично мне их совершенно не жаль.
– Ужин, – напомнил Садхор и уволок меня в открывшийся портал.
На последок я успела лишь бросить взгляд на картину, где Рдамор Арганар задумчиво, вот просто крайне задумчиво смотрел почему-то на меня.
* * *
На ужин было какое-то наскоро приготовленное Садхором мясо. Выглядело оно невозможно вкусно, и пахло тоже совершенно безупречно, я так вообще слюнкой истекла вся, пока он его готовил, наполнив этим сочным сладковатым запахом всю кухню да и вообще, кажется, весь дом.
И оно было бесконечно вкусным, насыщенным, сладко-остро-солёным, и первый кусочек попросту растаял во рту у ужасно голодной меня… Второй кусочек я жевала куда медленнее, на третьем под внимательным взглядом Садхора соскочила и убежала в нужную комнату.
Вырвало меня уже там.
Захотелось посидеть на холодном полу и поплакать от жалости к себе. Такая вкуснятина, а я её даже съесть нормально не могу! Что за несправедливость?!
В общем, это был долгий, очень долгий вечер, за который меня попытались накормить двумя видами рыбы, мясной запеканкой, супом из мяса, супом из овощей, просто супом вообще без всего… Вот после него я и отказалась куда-либо идти, оставшись сидеть в ванной комнате, устало прислонившись затылком к стене.
Просто странно – с яичницей я нормально ела и бутерброды, и чай тоже пила, и даже кашу, но без неё всё было плохо. И я сидела и думала о том, что всё дело в яйцах, ну, или точнее, в чем-то, что содержится только в них, но потом вспомнила, что Садхор и в мясную запеканку их тоже штуки три положил.
Грустно это всё. И вариант поплакать от жалости к себе пришлось заменить на более необходимый – пойти и поспать.
Раздался тихий вежливый стук. Я не ответила, сил просто не было даже на то, чтобы что-то говорить.
Садхору мои слова и не понадобились, он просто открыл дверь, зашёл в комнату, которая с его появлением вдруг как-то меньше стала, медленно приблизился к сидящей на полу мне, опустился на корточки и задумчиво меня оглядел с головы до ног.
– Ты бледная, – было итогом его осмотра.
Вот просто из вредности осмотрела Садхора в ответ.
Распущенные по плечам и спине чёрные волосы, чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами и двумя верхними расстёгнутыми пуговками, что была заправлена в тёмные брюки с ремнём, а те в свою очередь заправлялись в высокие сапоги. И вот сапоги мне не понравились совершенно. Всё дело в том, что по дому Садхор обычно ходил в других, низких ботинках, иногда в тапках, а в своей спальне часто и босиком. А сейчас он был в сапогах, в которых обычно по улице ходит, значит, собирается куда-то идти.
И вот именно это мне не нравилось. Не скажу, что я считала себя жуткой собственницей или что-то в этом роде, просто вдруг очень грустно стало от того, что он куда-то пойдёт. Я ведь хорошо понимаю, что ничем хорошим это для кого-то не закончится.
И вместо замечания про его внешность я тихо сказала:
– Хочу, чтобы всё это наконец закончилось.
Садхор молча сел на пол рядом со мной, затем также молча и легко пересадил меня к себе на колени, прижал к груди и крепко обнял.
– Закончится, – пообещал он серьёзно и так, что не оставалось совершенно никаких сомнений в его словах, – дай мне немного времени и я со всем разберусь.
Я поёрзала, устраиваясь поудобнее, положила голову ему на грудь, прямо над сердцем, так, что слышала каждый уверенный удар, и сказала:
– Ты не должен разбираться с этим один. Я хочу помочь.
– Я как раз должен, Катя. Я правитель Даркхайма, значит, я отвечаю за его благополучие и безопасность его жителей. Не только драконов. И ты уже и так сильно помогла мне.
Я промолчала. Садхор поцеловал меня в макушку и продолжил говорить своим тихим, невероятным образом убаюкивающим голосом:
– Сегодня я едва не потерял тебя, – я невольно вздрогнула, и дракону пришлось обнять меня крепче, успокаивающе поглаживая по спине, – мне никогда не было страшно так, как сегодня. Я думал, что обезопасил тебя от всего, но на деле оказалось, что именно ты являешься главным источником смертельной опасности для тебя же. Я не знаю, как защитить тебя от тебя.
Он снова замолчал, а у меня по спине поползли холодные мурашки – верный признак того, что сейчас будет что-то плохое. Крайне плохое. Такое, что мне совершенно не понравится.
