— Ну, если по-простому, — дух задумчиво почесал свою призрачную бороду, — Арх-Аир напитался бы твоей кровью и установил через тебя связь с родом. Фактически, он бы принял тебя в род. Это в принципе не является большой проблемой, если ты собираешься возвращаться домой, но он почему-то всё равно не хочет.
И вот стоило ему это договорить, как Топтон вдруг дёрнулся всем телом, выпрямился, с нескрываемым подозрением посмотрел на меня и у меня же требовательно спросил:
— Это из-за тебя рухнул столичный храм?
Я ничего ему не ответила, я просто виновато опустила голову… А потом подумала: а почему это из-за меня? И, подняв взгляд на стремительно бледнеющего, если это вообще возможно, духа, праведно возмутилась:
— А я тут причём? Я вашу столицу даже не видела, если уж на то пошло.
— А там видеть и не надо, — ехидно заявили мне.
А потом старичок, спрыгнув на пол, принялся ходить туда-сюда вдоль стола, напряжённо о чём-то раздумывая. В итоге начал говорить:
— В храме было восемь пророчеств, последнее исполнилось пять лет назад — собственно, тогда наследник Арганаров изгнал свою экс-невесту из страны. Значит, осталось восемь. Я поспрашиваю у своих, к утру напишу тебе, что это были за пророчества.
— Спасибо, — поблагодарила я искренне, хоть пока и плохо понимала, зачем мне эти пророчества.
Но приятно было, что он хочет помочь. Мёртвое, по сути, существо, потому что дух вряд ли может быть живым… Очень приятно. — Не за что, — отмахнулся, даже не взглянув на меня, Топтон, — я бы сказал, что тебе нужно как можно скорее вернуть Арх-Аира наследнику рода, но…
Его «но» мне не понравилось совершенно. Как и замедлившиеся шаги и его старательно отводимый взгляд.
— Скажите, пожалуйста, — попросила я негромко. Замолчала, прикусила губу и ещё тише спросила: — Всё очень плохо, да?
Старичок виновато посмотрел на меня снизу вверх, затем тяжело вздохнул, снова взгляд отвёл.
— Это мы завтра решим. Узнаем пророчества и будет действовать, уже исходя из имеющихся у нас знаний. А сейчас тебе лучше бы поспать.
Он был прав, да… спать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Мне в принципе всё это окончательно переставало нравиться. Потому что одно дело найти дракона и отдать ему артефакт, как бы безумно это ни звучало, и совсем другое впутаться в какие-то там пророчества.
Я понятия не имею, что в них, но уже практически уверена: ничего хорошего.
***
— Держи, — раздался утром чей-то смутно знакомый голос и сверху на меня упала стопка каких-то бумаг.
А я, между прочим, ещё даже не проснулась, и получить папкой по животу — не самое приятное, что может случиться.
С трудом сев, я растёрла слипающиеся глаза, потому что ночью опять практически не спала, глянула в окно, на котором была тёмная дымка, потом на севшего на край моей кровати духа и только после — на бумаги у себя на коленях.
— Что тут? — Сцеживая зевок в кулак, спросила в итоге, потому что совершенно непонятные символы размывались перед глазами.
— Пророчества. Я сначала хотел только последние восемь найти, а потом подумал, что не будут лишними и те, что были до исчезновения Арх-Аира.
Предусмотрительно.
Снова зевнув, я уткнулась взглядом в ряды крупных, но всё равно непонятных букв. Посидела, посмотрела на них ещё какое-то время, но всё равно ничего не поняла.
— Ну и что тут написано? — Не сдержала раздражённого вопроса и посмотрела на терпеливо чего-то ожидающего Топтона.
Он ещё подождал, уже не так терпеливо. Забрал у меня из рук бумаги, посмотрел, удовлетворённо кивнул, вернул мне на колени, одеялом вязаным укрытые, и снова выжидающе на меня посмотрел.
Я на всякий случай тоже ещё раз взглянула на символы, не поняла совершенно ничего, подняла взгляд на духа.
— Да ты издеваешься, — решил он в итоге.
— Даже не начинала, — призналась искренне.
И бумаги у меня снова забрали, чтобы, разместив уже у себя на коленях, начать выразительное и немного торопливое чтение:
— Священное писание, датированное в ночь седьмого февраля семисот двенадцатого года. В ночь безлунную, когда дитя чужого мира услышит голос мёртвый, пробудится в наследнике древних кровей надежда, да не будет прежним мир его, да начнутся деяния великие. — И уже мне, повернув голову и взглянув на меня: — Ничего не напоминает?
Даже отвечать не стала. Посидела, мрачно обдумывая всё, что услышала, в итоге пришла к выводу:
— Бред какой-то. Что ещё за надежда в наследнике древних кровей?
Дух этого дома снова вышел из образа благоговейности, возмущенно посмотрел на меня и психанул:
— Да откуда я знаю? Если ты не заметила, я, как и ты, всё это время сидел здесь.
Какие мы нервные.
Переложив подушку повыше, откинулась на неё спиной, задумчиво посмотрела на полупрозрачного старичка, подумала и, медленно проговаривая слова, сказала:
— Не факт, что это обо мне. Вряд ли я… скажем так, единственный гость из другого мира.
— Нет, — обрадовал Топтон, — до тебя были другие.
— И что с ними случились? — Заинтересовалась я.
— Выживших не осталось, — честно сообщили мне.
Хочу домой. Опустив голову, посмотрела на сидящего на руке печального дракончика и с надеждой спросила:
