В «Записках одного молодого человека» А. Герцен, рисуя пору юности с ее жаждой деятельности, чистотой устремлений и светлых надежд, приводит крылатую фразу: «И я в Аркадии родился!» Источник фразы в такой редакции – стихотворение Ф. Шиллера «Отречение»:
То есть: и я был причастен к прекрасному, и меня счастье не обошло стороной.
У Александра Пушкина есть язвительное эпиграммическое стихотворение «К бюсту завоевателя»:
Здесь арлекином назван Александр I.
Арлекин – имя традиционного персонажа итальянской «комедии масок». Каков он на сцене? Обычно выряжен в костюм из разноцветных лоскутков, с полумаской на лице. То глуповат и недалек, то остроумен и находчив.
Собственное имя Арлекин в большинстве европейских языков вошло по значению в ряд с такими словами, как «шут», «паяц», «фигляр», то есть стало нарицательным.
«Арлекинада» – это и театральная пьеса с отведенной арлекину главной ролью, и разыгранная шутовская сценка, выходка, рассчитанная на комический эффект.
Слово «арлекин», итальянское по происхождению, появилось в русском языке в начале XVIII в. А в середине XIX в. в России стал выходить развлекательный журнальчик «Арлекин», рассчитанный на неприхотливого читателя.
Нет-нет, а еще и поныне можно услышать, как старшие порой называют озорных мальчишек «архаровцами».
«Виновником» возникновения этого слова в нашем языке является Н. Архаров, назначенный Екатериной II обер-полицмейстером, а затем и губернатором Москвы. Энергичный и самолюбивый, он увеличил число полицейских, оплел Москву сетью сыщиков и соглядатаев. Ему приписывалось раскрытие самых таинственных преступлений, запутанных уголовных дел.
В народе откровенно недолюбливали «блюстителей порядка». И не без оснований. Охранители спокойствия чинили произвол и беззаконие. Особенно усердствовали они в Москве во времена Архарова. Бойкий на язык, тароватый на выдумку московский люд и сочинил словцо «архаровец» – бранное прозвище полицейских и сыщиков.
Проходят десятилетия. Архаров, дослужившись до генерал-губернатора Петербурга, впадает в немилость и удаляется в свои тамбовские имения…
Архаров давно ушел в небытие, и его фамилия ничего не говорит ни Москве, ни провинциям. А рамки слова расширяются. «Архаровец» уже повсеместно воспринимается как синоним возмутителя спокойствия, сорви-головы, правонарушителя вообще. Оно обрастает на периферии новыми значениями и ответной волной возвращается в Москву, почти начисто уничтожая первоначальный смысл слова. И со второй половины XIX в. слово «архаровец» в разговорной речи становится синонимом словам «плут», «хулиган», «ловкач» и «проходимец».
В русский язык с той поры вошло немало заменителей слова «архаровец». Поэтому употребление его становится все более редким. И если услышишь его порою, то, как правило, в устах пожилых людей. Слово становится архаизмом.
Атласские горы, Атлантический океан, Атлантида, атласы (собрание географических карт), атланты (мужские статуи, поддерживающие перекрытия здания), атлант (первый шейный позвонок)… Все эти названия восходят к имени Атланта, осужденного Зевсом вечно поддерживать небесный свод.
«Но при чем здесь Атлас? – скажете вы. – Ведь мы говорим об Атланте».
Это одно и то же греческое имя, но употребленное в различных падежах: первое – в родительном падеже: Атлант(ос), второе – в именительном. Пусть вас это не смущает.
Собственное имя могучего титана, богоборца, удерживающего на своих плечах небесный свод там, где он спускается к земле, стало в фигуральном употреблении обозначать богатыря, исполина, великана, иногда наделенного непреклонными мужеством и волей.
«Он, как Атлант, был тверд и несгибаем».
Из образа Атланта выведены и фразеологизмы: «плечи Атланта», «держать на своих плечах». Что же касается этимологии имени, то оно передает понятия «дерзать» и «терпеть».
