Крылатый лев полностью

Договорить (а точнее, довопить) философскую мысль мне не удалось – я оказался в воздухе и повис, как куль с рыбой. Отец только с виду был невзрачным стареющим дядькой – в нужные моменты он вновь превращался в крепкого жилистого Воина Вадима, которому ничего не стоило вскинуть на плечо увесистый мешок с железками… или меня при случае. Хорошо, что я успел наклонить голову, а то еще приложился бы затылком к свежевыкрашенной балке.

– Ты что делаешь?! – охнул я, и полетел на топчан. Приземлился удачно – не ударился. Вскочил в ярости: – Что, значит, и ты кидаешься на меня? И ты? Я думал, что хоть дома меня поймут! Что хотя бы здесь выслушают! Ведь меня все ненавидят! Значит, ты тоже враг?!

Но отец, который накануне казался унылым и потерянным, раздавленным тревогой, напоминал сейчас могучего встрепанного медведя. Он будто стал выше и раздался в плечах – а всего-навсего перестал печально сутулиться. И глаза, еще утром усталые и потухшие, искрились обжигающим огнем. Кинув на меня неистовый взгляд, отец взревел:

– Колдун приходил ко мне утром – я выгнал его вон! Этот негодяй тоже говорил что-то о жизни, о смерти – я не слушал! Подлый старикан совсем свихнулся от жажды власти. Но он мелет чушь! Без народного сбора его колдовские штучки – пыль, грязь и мелкие пакости. Он ничего не посмеет нам сделать! Слушай, Лион. Я ждал тебя. Очень ждал, когда ты придешь. Я знал – ты мой сын, а значит, не сломаешься. Явишься окрепший, возмужавший, готовый сражаться за себя, за меня, за дом, за род! А ты? Неужели поверил мерзкому Колдуну? Неужели готов сдаться?!

– Колдун – это еще не всё! Ты знаешь, что меня ненавидит весь город?

– Прямо-таки весь?!

– Да! Поэтому оборвали праздник! Поэтому повесили замки на калитки! Ведь в городе завелся призрак, ходячий мертвец, разносчик горелой чумы… И все это я. Все это обо мне, понимаешь?!

Отец стоял посреди комнаты, уперши руки в бока, и из глаз его летели бешеные искры.

– Слушай, сын, а ведь ты хотел найти подработку? – внезапно спросил он.

– Что? Причем тут сейчас это?

– А я тебе денежное занятие придумал – будешь выгребать дерьмо из соседских сортиров. Вот и принесешь городу пользу. Слушай, я дело говорю! Услышу хоть единое словечко про вурдалаков или еще каких мертвяков, суну в руки лопату! Дело вонючее, да прибыльное, а призраки вони не чуют! Раз ты мелкая нечисть – полезай в нечистоты!

Я хотел было ответить что-то ехидное, но передумал – отца, как разогнавшегося дикого дракона, уже невозможно было остановить. Человек хладнокровный, флегматичный, медлительный, разгорячившись, он превращался в грозного лесного зверя – и тогда берегись любой, кто окажется на его пути! Серебристый медведь позади него тоже вырос, окреп и ощетинился.

– Что, не понравилась идея? – сдвинул брови отец. – Тогда какой ты мертвяк? Какой покойник? Что ты городишь? Руки-ноги целы, голова на месте – правда, соображает плохо. Да ты самый обычный пацан! Самый обычный! Как ты мог поверить этой колдовской ерунде?

– Но ведь Лев ко мне так и не прилетел!

– Вот! Вот это действительно проблема, – заявил отец, и я почувствовал, что он уже остывает. – Это, зацепи змею за хвост, вообще единственная проблема! Я рассуждаю так: раз Лев не прилетел, нам что нужно делать? Искать!

– Искать… – завороженно повторил я.

– Вот! А ты где-то бродишь, ноешь, жалеешь себя… Тьфу! О Льве надо переживать! Вдруг он попал в беду?

– Я постоянно об этом думаю!

– Так пора действовать! Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я и рванулся к двери.

– Эй, постой! – отец схватил меня за плечо. Он по-прежнему сердито хмурился, но я видел, что уже не злится. – Ну кто так делает? Куда ты пошел? Надо все обмозговать, прикинуть. В бой без карты не идут, уж поверь старому стратегу. А где думается лучше всего?

– На свежем воздухе?

– Ответ неверный. За обедом. Иди, накрывай на стол. А после еды приберемся - дом надо оставить в порядке.

Я вынимал из печи чугунок желтой, с коричневой корочкой, пшенки и доставал с полки расписные глиняные миски, нарезал крупными ломтями свежий хлеб и выкладывал на жестяное блюдо холодный окорок. Утром я не завтракал, и сейчас понял, что сильно проголодался. Это ощущение впервые порадовало меня – прав отец, никакой я не покойник! У мертвяков от аромата теплой, сладкой, масляной пшенки живот поди не урчит!

Отец посматривал на меня с явным удовольствием – нравилось ему, что я взбодрился. А в моей душе и впрямь зажегся ясный огонек, подтопивший острую льдину отчаяния. Я наконец-то убедился, что я теплый, обыкновенный – как все! Засияла надежда, что мы сможем найти родного Льва. Ведь раз я – вот он, живой, значит и облако где-то имеется!

Думая о Крылатом Льве, я видел его не огромным существом с безупречно красивой, будто выточенной из дорогого камня, мордой и крепкими резными крыльями, способным спрятать дом от морозов или покатать меня над серебристыми от инея лужайками. Он представлялся крошечным рыжим котенком с розовым носом и круглыми смешными крылышками – слабым, мягким и беззащитным, которому так нужна моя помощь.