Крылатый лев полностью

Он подозрительно глянул на меня:

– А ты что берешь?

Бесцеремонно тряхнув мой мешок, он высыпал на стол три пухлые книги о драконах, мамину фотографию, аккуратно наклеенную на картон, перочинный нож, жестянку с леденцами, брелок в виде львенка, потрепанный блокнот с зарисовками и огрызок карандаша.

Набычившись, я уставился на отца: был уверен, что тот примется ворчать из-за моей непрактичности. Но тот, выразительно приподняв левую бровь, лишь развел руками.

– Ты уверен, что все это пригодится тебе в походе?

– Не уверен, – признался я. – Но…

– Ну ладно, тащить это добро тебе. Не забудь теплые вещи.

Я посмотрел на него с благодарностью.

– А Вишня-то какова! – вдруг расцвел в улыбке отец. – Пойду, говорит, с вами – и всё тут!

– Она смелая. Даже летала с Реусами на драконе в Синегорье. Ей нравится путешествовать.

– Не знаю уж, как путешествия, а ты ей точно нравишься, – лукаво заметил отец. – Хорошая девочка, только отчаянная слишком. Ей и на шакалов, и на болотищ наплевать. Лишь бы с тобою рядышком.

– Что ты! Нет, ты ошибаешься! – махнул я рукой, огорчившись, что отец всё не так понял. – Просто она приключения любит.

– Да уж сообразил я, кого она любит… Ладно, молчу. Только хорошо, что отец запретил ей в поход идти. Нам без нее сподручнее – все ж за себя легче отвечать, чем за чужого ребенка. Путь-то неблизкий. Можем и не дойти, – добавил он, понизив голос. – Я хочу, чтобы ты это знал и был осторожен. Очень. Осторожен.

– Почему же? – невпопад пробормотал я.

– А ты что, на экскурсию собрался? – удивленно поинтересовался отец. – Если б все так просто было, народ постоянно бы к Облачному пику бегал, чтобы пейзажами любоваться. Говорят, были смельчаки-путники, кто до Гномьей слободки доходил. Да вот не знаю того, кто назад вернулся… А повезет нам или нет, даже облакам неведомо.

Отец погладил по голове Серебристого мишку (тот подрос, потерся о его колено) и, дотянувшись до книжной полки, выудил свиток, заботливо перевязанный алой лентой. Смахнув со скатерти вещи, которые я еще не успел сложить в котомку (все, кроме маминого снимка, – его он осторожно отодвинул на край стола), отец аккуратно развернул бумагу, оказавшуюся довольно потрепанной картой.

– Вот смотри, – отец выудил из кармана остро отточенный синий карандаш. – Это, как ты понимаешь, наш Светлый город. А вот это, – он прочертил тоненькую линию. – Гномья слободка, где и стоит этот самый Облачный пик. Вроде, не так далеко, да?

– Да.

– А почему, зацепи змею за хвост, туда никто не ходит? Ведь через горы и скалы, которые окружают наш городок, можно перебраться? Хоть пешком, хоть на драконе… А?

– Потому что стражники не пускают, – пожал плечами я.

Все знают, что у подножия сизых гор, увенчанных густым лесом, точно встопорщенными кудрями, днем и ночью безмолвной цепью стоят молодые воины. Крепкие парни – мрачные, непреклонные, в одинаковых серых кольчугах – перекрывают все выходы к горной гряде: с севера, юга, востока и запада. Только торговцы на своих драконах летают иногда за товаром в Синегорье, Великаний хуторок и на Взморье, да и то с одной стороны – с западной. В городе каждого чешуйчатого летуна помнят в лицо, точнее – «в морду», и опасливо называют «зверьем». Так и говорят: «Зверье эм Реуса», «Зверье эм Тика», «Зверьё Бобрикуса». А больше ни у кого драконов и нет. Оно и понятно – владельцы покупали их в Синегорье за немыслимые деньги. Да и прокормить прожорливую зверюгу не каждому под силу.

– Насчет стражников – это понятно! – отмахнулся отец. – Я же сам распорядился выставить там постоянную охрану, чтобы ни одна змеюка не пробралась в город! В прежние годы, когда лесные подступы не были надежно защищены, ужас сколько нечисти сюда рвалось. Какие только монстры ни лезли.

– Так они же не только тварюг из леса не пускают! Они из города никому выйти не дают! – обиженно проговорил я, предусмотрительно умолчав о том, что мы с приятелями много раз пытались пробраться в горы, но воины в кольчугах всегда нас разворачивали.

– Это они вас, пацанов, прогоняют, потому что вам делать там нечего! – в сердцах сказал отец. – А взрослый человек может идти на все четыре стороны. Исполнится двадцать лет – и шагай! Но это надо совсем уж, зацепи змею за хвост, с головой не дружить, чтобы по доброй воле идти в леса и болота. Разве Учитель не рассказывает вам, кто там, особенно на южной стороне, водится?

– Постоянно рассказывает. Но ведь с этими тварями можно и не столкнуться.

– Да? А я вот столкнулся! – хмуро проговорил отец, покосившись на изрезанную шрамами руку. – Смотри, какая веселая у нас будет прогулка.

Придавив карту пузатой кофейной чашкой, он принялся обводить некоторые места синими кружочками.

– Пройдем мимо стражей, поднимемся в горы. Это долго, но справимся, хотя я в последнее время пыхчу, как старый сом. Там с голоду не помрем, ничего – в лесных озерах полно рыбы, а на кустах – поздней ягоды. Но если наткнемся на волков или смоляных шакалов, тогда…

– Что?