Крылатый сфинкс, печальный цербер полностью

Хрипунова закатила глаза. Как «орфушники» обожают править то, что править не нужно. А вот то, что править как раз нужно, например многочисленные стилистические огрехи, а также орфографические и пунктуационные ошибки, на которые любой автор имеет полное право, они в массе своей игнорируют.

– И что же надо исправить? – произнесла она, так и не понимая, чего же Инга от нее добивается. Потому что не имела ни малейшего представления, что надо править.

Безответственный редактор в который раз вздохнула (видимо, она считала, что это делает ее более солидной).

– Наталия Александровна, должна сказать, что даже отчасти восхищаюсь вашим безрассудством! Потому что, попади роман в другие руки, у вас могли бы быть крупные, очень крупные проблемы! Вплоть до расторжения с вами сотрудничества на веки вечные! Как тогда с Сальниковой…

Наталия Хрипунова вздрогнула. Господи, Инга что, белены, что ли, объелась? Что в сданном отрывке романа такого криминального? Да ничего! Решительным счетом ничего. Откуда тогда возникло упоминание возможного расторжения сотрудничества на веки вечные? И упоминание Сальниковой, имя которой всего несколько лет назад было у всех на устах и которая издавалась миллионными тиражами (как считала Наталия, абсолютно незаслуженно), гребла деньги не то что лопатой, а настоящим ковшовым экскаватором, примерно таким, какие используют в австралийских рудниках (совершенно незаслуженно!), и которая внезапно исчезла с литературного небосвода (а вот это очень даже заслуженно!) после некоего скандала с самым главным «орфушником», по слухам, закатив ему пощечину. Что именно стало причиной выпадения Сальниковой из обоймы и последовавшего за этим прозябания у самого подножия пирамиды издательского бизнеса, никто толком не знал, хотя рассказывали такое…

Наталия не сомневалась, что причина была одна: деньги. Хотя она сама бы, если честно, не отказалась хотя бы от части тех гонораров, которые получала тогда эта полностью переоцененная и теперь всеми совершенно справедливо забытая Сальникова! Мир ее литературному праху!

– Это шутка? – произнесла Наталия, стараясь понять, не издевается ли над ней Инга. Но, похоже, нет.

Редакторша постучала розовым ногтем по стопке листов.

– Так что правьте! Сделайте из героини жену не главы издательского дома, а, скажем, сети гипермаркетов. Или бензоколонок. Или отелей для собак! Но уберите любое упоминание об издательстве!

Хрипунова поджала губы.

– Ах, вот в чем дело… То, что моя героиня – жена владельца издательского дома… Но ведь я имела в виду вовсе не «Орф», как вы такое могли вообще подумать! У издательского дома в моем романе названия никакого-то и нет!

– И не надо! – парировала редакторша. – У вас генерального директора зовут Алексеем, а нашего, как вы знаете, зовут Аркадием.

– Конечно, очень похоже! Просто одно и то же! – съязвила Хрипунова, а Инга произнесла:

– Не надо ерничать, Наталия Александровна. И то, и другое имя начинается на букву «А». Я вас ведь за двенадцать лет нашего сотрудничества отлично изучила.

– Четырнадцать! – поправила ее писательница, но редакторша это проигнорировала.

– Вы очень болезненно относитесь к разумным предложениям издательства, зачастую воспринимая их в штыки. Впрочем, не вы одна. Видимо, все вы, авторы, такие…

«Вы, авторы» она произнесла таким тоном, как фанат старушки Хиллари изрыгнул бы ненавистную фамилию Трамп, поклонник серьезной литературы – имя «Наталия Хрипунова», а кошка промяукала бы слово «собака».

– Однако в этом случае должна настоять на этих правках, причем на столь раннем этапе работы над рукописью. Потому как из-за нее неприятности могут быть не только у вас, но и у меня. А мне терять из-за вас работу, Наталия Александровна, при всем к вам уважении, очень даже не хочется!

Пропустив мимо ушей слова об уважении, которые Наталия отнесла в разряд сарказма, Хрипунова холодно заметила:

– Нет, я не буду ничего менять!

– Тогда, – Инга Дмитриевна брякнула тяжелым серебром, – ваш роман придется отклонить.

Хрипунова в ужасе посмотрела на редакторшу, а та, чуть смягчившись (не зверь же, в самом деле!), добавила:

– Понимаю, что вам бы этого не хотелось, и мне тоже. Тем более что ваш роман уже вставлен в график на осень, а другой вы, конечно, предоставить не сумеете. А тогда под угрозой ваше участие в Московской книжной ярмарке в сентябре.

Наталия вцепилась в подлокотники кресла. Для Московской книжной она уже и платье новое купила, а они хотят лишить ее законного выступления! Так в чем же дело?

– Так что быстро все меняем, и дело в шляпе. Не хотите, так наши литредакторы это поправят. Так кого сделаем вместо издателя? Владельца гипермаркетов?

– Владельца крокодильей фермы! – заявила недовольная Хрипунова. – Скажите ради бога, чем вам не угодило упоминание безымянного издательства, которое в романе роли никакой не играет?