Крылатый сфинкс, печальный цербер полностью

И как ей ни претило лезть в чужую ванную, к тому же, судя по горчично-коричневой окаймовке, далеко не самую чистую, делать было нечего. Она быстро шагнула внутрь, однако задвигать занавеску не стала – уж слишком жутко было в пустой, залитой кровью квартире Олеси, к которой она явилась, чтобы убить ее.

И убедилась в том, что кто-то сделал это раньше.

А вот душевые принадлежности у Олеси были дорогие, что шампунь, что гель и даже абрикосовый скраб. Именно им Наталия терла все свое тело, в особенности руки и лицо, чувствуя, что из глаз текут слезы.

Хорошо, что в глаза попала пена и она на какое-то время забыла обо всем, желая только одного – смыть с лица плотную пенистую массу и сделать так, чтобы глаза больше не щипало.

И это отрезвило ее. Чего она, собственно, нюни распустила? Что же, Олеся умерла – но разве не этого она хотела? Ее кто-то убил, однако она и сама намеревалась сделать это. Так что, в сущности, она должна быть благодарна неизвестному киллеру, который взял на себя ее функции.

Но было бы неплохо знать, кто же убил Олесю и, главное, зачем он – или она, или даже они! – похитил тело.

Хотя второй вопрос был гораздо менее важен, чем первый. Как Наталия уже поняла, тело забрали, чтобы скрыть следы убийства. Именно так планировала поступить и она сама, разве не так? То, что в спальне натекла огромная лужа крови, подтверждает догадку, что или убийство было спонтанным, или кто-то желал, чтобы осталась лужа крови, или – и к этой версии склонялась Наталия – некто планировал, как и она сама, бескровное, чистое, уютное убийство, однако что-то пошло не по плану, чужому плану, и Олесе пришлось перерезать глотку.

Наталия намылилась в пятый раз и, смыв с себя пену, оглянулась в поисках полотенца. На крючке висело помятое, явно использованное. Пришлось хватать его, так как она, несмотря на то что частенько захаживала к Олесе, понятия не имела, где та хранит чистые полотенца.

Их Наталия обнаружила после упорных поисков отчего-то на кухне, в шкафу, под полкой с крупами. Надо же, как оригинально! Выбрав полотенце побольше, из которого неожиданно выпал паспорт Олеси, Наталия тщательно вытерлась и осмотрела свою одежду. Нижнее белье не пострадало, его она без боязни и надела. А вот вся верхняя одежда была безнадежно уделана кровью.

Вздохнув, Наталия извлекла из принесенной ею же сумки рулон пластиковых пакетов, оторвала один и стала складывать в него свои испачканные кровью шмотки. От них придется избавиться, однако она и так планировала выбросить их после того, как зароет тело Олеси в приготовленной могиле в лесополосе.

Однако теперь, с учетом экстраординарных обстоятельств, пришлось делать это намного раньше.

Затем Наталия критически осмотрела квартиру. Вот теперь вызывать полицию было точно поздно! Потому как ей будет сложно объяснить, отчего она, завидев огромную лужу крови, решила сначала тщательно вымыться и только после этого сообщить о жутком преступлении в квартире дальней родственницы.

Конечно, ей, вероятно, поверят, более того, на нее вряд ли падет подозрение. Однако ее возьмут на заметку. А этого Наталии очень не хотелось.

Поэтому она приняла единственно верное, по ее мнению, в данной ситуации решение. Она должна уничтожить все следы кровавого убийства в квартире Олеси! Убийства, совершенного кем-то иным!

Она отыскала ведро, тряпку, моющие средства и принялась за работу. Хорошо, что у Олеси имелись длинные, почти по локоть, резиновые перчатки для мытья посуды – натянув их, писательница Хрипунова начала уничтожать следы чужого преступления.

По мере того как в спальне, коридоре и ванной исчезали следы крови, повышалось и настроение Наталии. Итак, Олеся мертва, и она к этому не причастна! Однако если ее кто-то застукает за этим интересным занятием, то, конечно же, не поверит, что она не имеет отношения к кровавой бойне, имевшей место в квартире.

Однако ее никто не застукает, потому как Олеся была мертва, а ни у кого другого, кроме нее самой, не было ключей от квартиры девицы. Ни у кого – кроме убийцы!

Темная от впитавшейся крови тряпка выскользнула из рук Наталии и с шумом плюхнулась в ведро, наполненное кровавой водой. Брызги полетели Наталии в лицо, она вытерла их и выступивший на лице обильный пот (несмотря на то что трудилась она в исподнем) и подумала, что ей после генеральной уборки все равно придется еще раз принять душ, причем, вероятно, даже два раза: на скорую руку здесь и еще раз у себя дома. Хотя там она может полежать в заполненной ароматными маслами ванне.

Господи, о чем это она снова думает?

Вынув и выжав тряпку, Наталия ускорила темп. Да, у убийцы имелся ключ, потому как ключа Олеси в квартире не было – она в этом убедилась. Разве что он был где-то спрятан, что она исключала, кроме того, она ведь проникла в запертую на два оборота квартиру, значит, тот, кто унес тело, взял с собой и ключ.