— Знаешь, воробей, — мечтательно улыбнулась Рысь, — ты ведь мою детскую мечту исполнил. Всегда мечтала уметь летать.
— Это был не последний раз, — пообещал я. — Тебя ведь тоже тянет небо.
— Тянет, — согласилась она, повернулась ко мне, притянула к себе, поцеловала в висок. — Ты самый замечательный младший брат, которого только можно представить.
— Скажи это моему старшему брату, — я весело улыбнулся. — Он с тобой поспорит!
— Скажу, как ты меня с ним познакомишь.
Рысь села на край крыши, болтая ногами в воздухе. Крылья почему-то убирать не хотелось. Сев рядом, я достал сумку и, покопавшись, выудил оттуда все ещё свеженькие кремовые пирожные — я их предварительно запаковал в кокон безвременья, чтобы они оставались как только что приготовленные. И бутылку газировки. Киса оценила мою заботу по достоинству и умяла две штуки из пяти.
— Ой, а куда это папа в такую рань… — пробормотала Юля, провожая глазами зелёный «уазик» и машину для перевозки заключённых.
Быстро дожевав своё пирожное, убрал сумку и протянул Юльке руку:
— Полетели посмотрим?
— Давай.
Мы взмыли воздух и направились вслед за машиной. Придерживая Рысь, я ловил крыльями восходящие потоки. Машины направлялись за черту города.
— В Аэропорт, что ли? — вслух удивилась навигатор.
Кажется, догадываюсь, кого везут в машине с решётками. Эх, зря я взял с собой Юльку!
— Киса, мне тебя лучше оставить, — с мрачной решимостью, я остановился и начал снижаться.
— Даже и не думай! — повысила голос девушка. — Не смей, понял?!
— Там будет опасно, Юля! Уж тебе не следует даже близко находиться от того, кого они перевозят!
— Тем более! Там же мой отец!
Скрипнув зубами, снова поднялся в воздух и прибавил скорость, нагоняя скрывшиеся из виду автомобили. А нагнав, резко остановился и спикировал на ближайшую крышу. Машины сопровождения стояли полукольцом, та, где перевозили пленника, была перевёрнута, а сам демон держал самого молодого из охранников за горло, в окружении целящихся в него омоновцев!
— Юля, жди здесь!
О, проклятье, он уже убил парня! Я не успел!!! Спасти бы остальных… Если успею до его трансформации…
Думать было некогда и я на максимальной скорости швырнул себя в полёт, начиная менять Ипостась. Пушечным ядром влетев в живот твари, надеялся сбить его с ног, но лишь заставил отступить на несколько шагов. Он изменялся быстрее меня. Демон попытался отбросить меня в сторону, но я вцепился в его руку, оскалившись и низко рыча. Слишком медленно происходит моё обращение!
— Наглый малец, — прорычал демон, впервые подав голос. — Я вырву твоё сердце.
Слишком длинные жёлтые когти вошли в мою грудь немного выше сердца, пробивая не успевшее обрасти чешуёй тело насквозь. Взвыв от дикой боли, я укрепил рёбра, между которыми прошли когти и снова яростно зарычал.
— Убью! Гррррааах!
Попытки завершить хотя бы начальную стадию трансформации заканчивались вспышками адской боли и нулевыми результатами. Я пытался вырвать руку демона из своей плоти, но тот лишь скалился и слегка сжимал когти, наслаждаясь моей мукой. Кто-то несколько раз безрезультатно выстрелил по демону. Я выхватил из личного пространства свой тяжёлый фламберг, но демон поймал волнистое лезвие в полёте, а у меня не хватало сил справиться с тварью.
Подавшись вперёд, зарычал в рожу демона и резко отклонился назад, падая на землю, чтобы вырвать из себя мерзость, пробившую мою плоть. Мне это удалось и я в бешенном темпе, расплачиваясь лютой болью, завершил трансформацию. Ударив хвостом по ногам твари, бросился в драку со всей яростью, на какую был способен. Сверхнизкие частоты рыка едва не лишили сознания даже меня, а люди вокруг попадали как подкошенные. Но нельзя остановиться, нельзя сейчас малодушно упасть в обморок! Пока демон не завершил Обращение, он уязвим и его ещё можно убить. Он снова зарычал, а я ответил боевым кличем!
Игнорируя удары и раны, наносимые когтями пробивающими даже мою бронированную чешую и лёгкий доспех Ипостаси, я рвался к горлу демонической твари. А вцепившись, уже не отпустил и раздирал жёсткую плоть, пока не отделил полутрансформированную уродливую башку от тела. Оглушённые люди медленно приходили в себя.
Встав на ноги, я отошёл от конвульсивно подёргивающегося в агонии тела и с криком упал на колени, когда тело слишком резко и без перехода поменяло Ипостась. Боль пронизывала каждую клеточку, каждый нерв. О, Небо, это невыносимо!.. По лицу текли то ли капли пота, то ли не сдержанные слёзы.
— Воробей!.. — сквозь красный туман проступило бледное Юлькино лицо.
Как она здесь оказалась? Добежала, что ли?..
— Любимую рубашку порвал мне, гад, — невнятно побормотал я, слабо сознавая, что происходит. — Ох, мамочка, как же больно…
— Малыш, тебя в больницу отвезти? — ко мне склонился капитан Тартынский.
Надо же, как он быстро очнулся.
— Мне домой… — выдавил я. — Там Шон…
Он убежал пытаться завести машину, одновременно куда-то названивая.
