Жеся дошла до Чеховской школы. Нарядное, чистенькое здание выглядело совсем по-праздничному. Украсилась флагами и соседняя мельница — шеф школы, и ворота товарного двора. Грузчики так и остались лучшими друзьями чеховцев. Вон их сколько пришло на школьный праздник начала учебного года. Они принесли с собой инструменты духового оркестра и наигрывают ребятам замечательно веселые танцы. А вон и столы с угощением, там хлопочет — даже платочек сбился на сторону — Панина мать. Она теперь — хозяйственный сектор комсода школы и очень заботится о ребятах. Ее очень хвалит все время Валерьян Петрович.
Кстати — где он? А-а, вон где — на выставке. Что и говорить — в Чеховской школе лучшая по городу выставка. Об этом все ребята говорят. Об этом и ребячья краевая газета писала. Жалко — дядя Володя и мама не видят: оба уехали в подшефный колхоз на уборочную.
— Валерьян Петрович, здравствуйте! Я пришла.
— А, Жеся! Здравствуй, здравствуй, дружок. Молодец, что пришла к нам в гости. Мы летчикам всегда рады, — лукаво улыбнулся он.
— Я к вам не в гости ведь. Я насовсем пришла.
— Как насовсем?
Жеська и сама не знает — как это у нее вышло. Только страшно захотелось ей вдруг учиться в Чеховской школе.
— Вы ведь теперь директор, ага?
— Ну, директор. Что ж из этого?
— Я больше. не хочу в Пушкинской учиться. Там кошки и мыши по моделям лазают. Я хочу у вас в школе учиться, можно?
— Жеся, ты опять мне загадки загадываешь? Какие кошки по моделям лазают?
— Не кошки, а коты. Сторожихин Васька. Это ведь, он, оказывается, нашу модель тогда испортил. Из-за этого кота и Пане пришлось бежать.
— Только из-за кошек ты хочешь оттуда уходить?
— Нет, вообще. Пожалуйста, Валерьян Петрович, разрешите. У вас сейчас все самые лучшие моделисты учатся. И я хочу. И Кешка, может, перейдет. Мы все-равно все вместе в летную школу потом поедем.
— Вражда с чеховцами кончилась?
— Давно!
— Я только одного, дружок, боюсь. Зайду я в один прекрасный день в класс, а там вместо парт — самые что ни на есть самолеты, да планеры стоят. И поднимутся мои старшеклассники в воздух от первого же моего вопроса! А?
— Ну, Валерьян, Петрович, мы ведь не маленькие уже. Можно, а? Мы и учиться лучше будем, если вместе.
— Я всегда тебе верил, дружок. Что ж, переходи. Я помогу оформить перевод. А пока пойдем, посмотрим, какую мастерскую шефы нам отделали! Теперь вам будет где время проводить.
— А вы знаете, Валерьян Петрович, Фу-Хой-Лин обещал показать нам, как делать настоящие китайские змеи.
— Это хорошо. Только помните, что сейчас мы будем очень требовательны к учебе. Учеба должна быть на первом плане.
Жеська скосила глаза и невинным тоном спросила:
— Валерьян Петрович, а карцер теперь при директоре будет?
— Карцера не будет, но ехидных девчонок будут сажать на планеры и пускать по Ельцовке.
Золотые дни в начале октября — обычное явление в Сибири. Зачастую после острых, холодных дождей, после колючей крупы и снега вдруг сметет ветер рыхлую, серую пену с неба. И тогда раскинется оно — бездонное, ярко-синее и ласковое — над сибирскими просторами.
Особо ласковы и бархатны в те дни солнечные лучи, пахуча хвоя в бору, неописуемо красива пламенная осина на темном занавесе сосен.
В такие безветренные солнечные дни можно еще найти в бурой хвое под тихими соснами розовато-оранжевый запоздалый рыжик, мохнатый груздь под зонтиком прелых листьев, коралловые бусинки брусники по ложбинкам.
В такие дни теплеют улыбки, ярче блестят глаза. Хочется выйти на лесную просеку, где высокие стены — сосны, а потолок — голубое небо, и итти, вороша ногами опавшую хвою и листву, шумно вдыхая вкусный запах отдыхающей земли, далеко-далеко.
Пробуждаются тогда, повидимому, в человеке древние инстинкты далеких предков-кочевников.
И певучий костёр на берегу реки кажется желанным и прекрасным. И чудится, будто за спиной вырастают могучие крылья.
В один из таких дней Валерьян Петрович, сутулясь и опустив, по обыкновению, одно плечо, тихо поднимался по лестнице в крайосоавиахиме. Он тихо открыл дверь в комнату председателя и долго с ним беседовал. А возвратясь в школу, приказал вызвать в учительскую инструкторов-моделистов.
Те собрались, недоумевающе переглядываясь.
— Ты не знаешь, зачем нас позвали?
— Нет. А ты?
— Может, опять засыпались на чем-нибудь ребята?
— Ну! Не успели год начать, а уж засыпались, — сразу отвергла предположение Жеся, — да у нас и некому.
В школе только-что закончились перевыборы пионерорганизации. Вожатые, знаменосцы, барабанщики, звеньевые расставлены по местам. Все лучшие моделисты, как примерные пионеры, оказались выбранными.
— Ну, друзья… — начал вошедший директор. Начал и остановился, переводя взгляд с одного лица на другое.
Восемь пар широко раскрытых, жадных глаз будто взлетели ему навстречу.
— Летать хотите?
— Ой! — тихо икнула от неожиданности Жеся и прихлопнула рот рукой.
— Жеся, галстук поправь, — томил Валерьян Петрович и небрежным тоном, глядя в окно, произнес:
