Дядька Валх торопливо запустил руку в бороду и выудил свернутый в трубочку пергамент, круглую чернильницу в мешочке, пару очиненных перьев в берестяной коробочке. Крайн поморщился, жестом приказал ему нагнуться и, разгладив свернутый лист на широкой спине, размашисто начертал свое имя.
– На, подавись. Обещаю защищать, спасать и все такое. Только в землю не закапывайтесь.
Дядька Валх осторожно принял пергамент из его рук, помотал в воздухе, чтобы подпись просохла, тщательно спрятал в недрах бороды, обернулся к воротам и рявкнул:
– Подходи по одному, господин старший крайн согласен.
Жданка только рот разинула. Из ближних кустов шустро полезли незнакомые мужики. Было их много, куда больше десятка. В ворота Таисьиного дома ввалилась потная, опасливо пыхтящая толпа.
Варка, вовремя заметив такое дело, бросил заниматься садоводством и легким шагом переместился к крыльцу. Наученный горьким опытом, кидаться ни на кого не стал, просто прислонился к резной балясине, скрестил руки на груди и одарил всех своей коронной улыбкой.
– Из Добриц мы, пресветлый господин крайн, Гронским сроду не присягали, полюдье платили, конечно, да куда денешься…
– Язвицкий староста я, Прокл Будяк…
– А мы дальние, из самих Овсяниц, три дня добирались…
Невнятные жалобы, мольбы, неуклюжие попытки пасть на колени, клятвенные обещания соблюдать все как есть по совести и непременно платить десятину… Стрелицы, Быстрицы, Кременец и какие-то Кресты, Мосты и Броды, о которых Варка даже не слышал… Похоже было, что к крыльцу тетки Таисьи сползлось все Пригорье.
– Да ты, Валшек, оказывается, жох, – ласково сказал крайн, – теперь ты со мной век не рассчитаешься.
– Ладно, – буркнул дядька Валх, скромно прищурив хитрющие глазки, – ладно, сочтемся.
– Эй, а где морковь?
– Не знаю, я ее не нашла. Может, ее там и не было?
Жданка с надеждой уставилась на крайна. Крайн, настроение которого после ухода довольных пригорских старост отнюдь не улучшилось, жалобно застонал и сильно потер лицо ладонями. Пальцы были в чернилах.
– А теперь к столу, – решительно сказала тетка Таисья, появляясь на пороге, – пироги со щавелем, варенье малиновое еще с прошлого года, молочко козье.
Варка оживился, мигом отлепился от балясины. Жданка переступила с ноги на ногу, постаралась заслонить собой загубленную грядку. Крайн отнял руки от лица, огляделся и вдруг пронзительно свистнул. Ланка, целовавшаяся с Илкой в глубине сада, с визгом отскочила в сторону и закатила ему размашистую оплеуху. Илка ошалело замотал головой. Чего это она? Вроде сама была не против…
– Теть Тась, – тоскливо протянул крайн, – я зачем пришел-то… Взяла б ты их к себе, а?
– Кого их-то? – не поняла тетка Таисья.
– Их, – крайн махнул рукой, пытаясь указать одновременно на вымазанную землей Жданку, чинно сидевшую на крылечке Фамку и растрепанную Ланку в окружении молодых листьев и розовых полураскрытых бутонов, – не умею я с девицами.
Тетка Таисья хмыкнула:
– Ты-то да не умеешь? А то я не помню… С утра с одной, вечером с другой… А третья и четвертая за околицей дожидаются.
– Именно, – мрачно кивнул крайн, – мне девиц доверять нельзя. Их же того… опекать надо… одеть поприличнее, присматривать, чтоб не целовались по углам с кем попало.
– Не целовалась я, – крикнула возмущенная Ланка, – сам полез!
Фамка фыркнула. Подумаешь! Еще неизвестно, кто кого опекал все это время.
Жданка промолчала только потому, что от обиды потеряла дар речи.
– Вот эта готовить умеет, – продолжал убеждать крайн, – а эта – шить. От рыжей, правда, никакого толку, но ничего, она шустрая, у тебя все переймет. Я-то ничему путному научить не сумею. А так всем хорошо будет: и у тебя в хозяйстве лишние руки, и они под присмотром.
– Не дело говоришь, – укоризненно заметила тетка Таисья, – где это видано, чтоб благородные крайны деревенской бабке служили.
– Ничего, послужат. У тебя им самое место. Полгода с ними мучаюсь. Пора и передохнуть.
– Эй, – сказал Варка, – вы это всерьез, что ли?
– На твоем месте, – крайн поднял левую бровь, пронзил его взглядом, – я бы помалкивал.
– Хорошо, – тихо сказала Фамка, старательно отводя глаза, – схожу за вещами.
Жданка молча ухватила ее за руку. Так и ушли, и веревочку на воротах за собой завязать забыли.
– Пойдем и мы, – сказала Ланка, цепляя одной рукой Варку, а другой – подошедшего Илку.
– Погоди, – уперся Варка. – Куда это мы пойдем?
– Пошли, – мрачно сказал Илка, – и правда, вещи надо взять. У Фамки давно уже все собрано. Дорогу в Загорье знаем.
– Разве не видишь, – шепнула Ланка, – мы ему надоели.
Варка взглянул на крайна, отвернулся и позволил себя увести. Ланка, как всегда, не подумав, ляпнула чистую правду. Сколько можно с ними возиться?
Фамку и Жданку они нашли не слишком далеко, на поросшем березами сухом косогоре. Фамка, напряженно выпрямив спину, сидела у обочины. Жданка лежала, уткнувшись лицом в ее колени, и горько, безудержно рыдала.
