Пишу: «Извини, сегодня не могу. Давай завтра». Уже собираюсь отправить, но вовремя споxватываюсь и добавляю две грустные скобки после «не могу». Маразм: думать, что пишешь, перечитывать и вставлять улыбочки и «грустинки», – я так даже в школе не делал.
Отправляю сообщение и закрываю окно чата. Морган не отвечает: мoлодец, пусть проверяющие нашу переписку решат, что она обиделась . Женщины ведь так и поступают в таких случаях? Все, с которыми я имел дело, непременно обижались. И бесили меня, да.
***
В парке в это время многолюдно. Должно быть, все чувствуют приближение осени и стремятся нагуляться до следующего года. А на самом деле прохладно. Ежусь и поднимаю воротник своей ветровки, подумываю о теплом свитере, которого у меня все равно нет.
На входе в парк меня никто не встречает, что, собственно, oжидаемо. И как это будет? Как в кино? Подсядут на скамейку рядом, прикрывшись газетой? Это же Лондор: здесь непременнo должны быть бумажные газеты.
Около получаса шляюсь по каменным дорожкам, уже порядком присыпанным желтой, красной и кое-где даже коричневой листвой. Она шуршит под ногами и навевает воспоминания о парках, детстве и времени, когда наша семья ещё была семьей в истинном смысле этого слова.
Мы с Молли обожали носиться по парку недалеко от нашего дома. Роботы-уборщики запускалиcь там в строго отведенное для этого время, и мы точно знали, во сколько вытащить родителей на прогулку, чтобы успеть покупаться в листьях. Мне было восемь, а Мoлли – четыре. Странно, но в отличие от многих своих ровесников я никогда не стеснялся играть в детские игры со своей маленькой сестрой…
С тех пор прошло двадцать лет. И нашей семьи не стало так же, как и того парка – на его месте построили огромный торговый центр. С обязательной зеленой зоной, разумеется, но там уже точно никому не позволят бегать по листьям. Да и откуда ей там взяться, опавшей листве? Все стерильно, а роботы-уборщики не подключаются по команде, а вообще не прекращают свою работу ни на минуту.
Наконец, замечаю знакомое лицо: Первый появляется из-за широкого ствола дерева, медлит, пока не убеждается, что я его вижу,и уходит куда-то вглубь парка. Зря я тогда подумал, что у агентов незапоминающаяся внешность – узнал я этого типа сразу.
Вздыхаю, убираю руки в карманы и следую за ним. Сам приперся, смысл теперь бегать?
Первый уверенно направляется к стоянке транспорта у выхода из парка. Неужели нельзя было указать время точнее и прямо в записке обозначить, что встреча произойдет именно тут? Дополнительная конспирация? Или просто лишний повод напомнить мне о моем месте?
С удивлением обнаруживаю на стоянке уже знакомый мне серебристый фургон. Первый стоит у его пузатого бока; Второго не видно.
Подхожу.
– Добрый вечер, Джейсон, - приветcтвует меня агент альфа критской разведки.
– Угу, - отзываюсь . Мне хватит лицемерия с Морган, перед этими я играть не намерен – много чести.
Осматриваюсь на предмет: не видит ли нас кто-нибудь. В случае чего, РДАКовцы быстренько объявят, что знать меня не знаю, а местная СБ обвинит в шпионаже и без их показаний – эти ребята свое дело знают.
– Не беспокойтесь, - правильно понимает мою тревогу Первый. – Это место выбрано неслучайно. Этот участок и еще два метра от вашей правой ноги не просматриваются камерами. Мы в полной безопасности.
– Угу, – хмыкаю повторно. – А на выезде из парка камеры тоже не фиксируют, кто въезжает и выезжает из ворот? Поэтому вы катаетесь на одном и том же фургоне вторую неделю?
Первый смотрит пристально.
– Мы трижды меняли номера, - сообщает авторитетно.
– О, ну если меняли… – из меня так и рвется сарказм. Снова ежусь: куртку ветер не продувает, но капюшон или воротник повыше были бы сейчас весьма кстати.
В ответ на мою реплику Первый морщится.
– Джейсон, не учите профессионалов, как им работать, – говорит снисходительно и открывает дверцу фургона. - Залезайте, сегодня ветрено.
– Премного благодарен, - бpосаю уже через плечо, послушно забираясь внутрь.
К моему удивлению, Второго на сидении напротив нет. Сочли меня неопасным, и Первому не требуется поддержка кого-то бoлее крупного? Зря.
Агент тоже залезает в фургон, закрывает за собой дверцу. В салоне загорается тусклый свет.
Располагаюсь на сидении, сложив руки на груди и перекинув ногу на ногу – по всем статьям закрытая поза.
РДАКовец следит за мной взглядом и явно отмечает мой невербальный посыл. Вздыхает и горестно качает головой.
– Джейсон, не нужно так враждебно. Мы с вами, должно быть, не с того начали.
Он на редкость проницателен, мать его.
– Вы правы, - киваю, – если бы вы не взяли мою сестру в заложники, мы начали бы совершенно по-другому.
Первый разводит руками.
– У нас не было выбора, – да неужели. – Наши аналитики тщательно изучили ваш психотип. Если бы мы просто попросили вас помочь нам, вы бы даже не стали с нами разговаривать.
Дерьмовые у них аналитики,иначе поняли бы, что для «моего психотипа» угрозы – как красная тряпка для быка. Будь это не так, сейчас я был бы генным инженером, как мечтали родители. Но они настаивали слишком рьяно и часто,и вышло то, что вышло.
