Парень и девушка попадают в раскалённую пустыню, полную смертельных опасностей, пропахшую бензином, порохом и кровью. Он гвардеец Империи по прозвищу Мясник. За его голову повстанцами назначена огромная награда. Она же попала сюда случайно и хочет к маме домой. Её жизнь здесь не стоит ничего. Им нужно объединиться ради шанса на спасение, или поодиночке сдохнуть
- Зуева, на процедуры, - в палату зашла медсестра в глухом респираторе.
Юля с трудом поднялась с кровати, застегивая ночнушку. Другой одежды на девушке не было. Она вся продрогла, её периодически хватала судорога, но Юля терпела. Терпела всю свою сознательную жизнь. Она привыкла терпеть.
Не рассчитывая на помощь медсестры и пошатываясь после капельницы, девушка плелась на процедуры. Процедуры… это слово обрело для неё почти сакральный смысл. Она ходила на них, сколько себя помнила. Ещё в раннем детстве мама возила её в соседний город на химиотерапию. Она лежала в стерильной палате, пока мама бегала как угорелая по всем знакомым, собирая деньги на операцию. Но тогда она была ещё мелкой, чтобы понимать, чем занимается мать и почему она всё время плачет. Юля болела, маленькая она постоянно болела.
После болезни она отошла ненадолго и смогла, наконец, вздохнуть полной грудью. Хотя какая там полная грудь. Вместе с метастазами ей удалили половину легкого. Это было совсем не больно, во время операции Юлечка спала, и шрам уже почти не заметен. Юля уже и не помнила, как это дышать полноценными лёгкими.
В школьные годы с ней случился очередной трабл. Диабет. Это значило, что каждые несколько часов приходилось измерять сахар и учиться колоть инсулин. Жить по режиму. Нельзя есть, что захочешь, и нельзя делать это когда вздумается. Другие дети даже не пытались её понять, дразнили, оскорбляли, обижали. Довели до нервного срыва, так что она отказывалась ходить в школу.
Ей еще фартануло, что она симпатичная: высокие скулы, карие глаза, пышные ресницы, платиновые волосы и длинные ноги. Мальчишки за ней бегали, хоть она и считала себя слишком костлявой. А вот подруг настоящих у Юли никогда не было. Никто не хотел дружить с чахоточной. Кроме того, по рекомендации врачей Юлечке с мамой приходилось постоянно переезжать, стоило появиться признакам аллергии.
«И главное, где справедливость?! - в сердцах злилась Юля. - Все кругом здоровые, одна я больная. Как будто этот мир решил отыграться на мне за все человечество».
- Садись, - скомандовала медсестра, – вот это возьми в рот, а это держи повыше. Еще выше.
- Я знаю, - печально ответила Юля, точно выполняя указы медсестры. Аппарат прогревания. Юля была уверена, что он не помогает, но без него становилось хуже.
«Где же я подхватила этот проклятый вирус, ума не приложу. - Молча размышляла она. - Кто-то мимо проходил и чихнул. И главное никто больше не заразился. Одна я подбираю любую заразу».
С утра ей уже сделали капельницу с витаминами и досыта накормили таблетками, а теперь прогревают единственное целое легкое. Юля слышала, что полноценного лекарства от этого вируса ещё не изобрели, а значит вся надежда на её слабенький иммунитет. А это уже совсем плохо.
А ещё ей приходилось заставлять себя есть каждые два часа, чтобы у организма были силы бороться с инфекцией. Но она никак не могла этого сделать. Юля всегда была щупленькой, а сейчас под температурой аппетит у неё вообще отсутствовал. Приходилось таблетками сбрасывать температуру, чтобы заставить себя съесть пару ложек безвкусного бульона или запихнуть варёное яйцо. На большее сил не хватало, иначе девчонку рвало.
Её руки были исколоты капельницами, как у наркоманки. Её мучали боли, о которых она боялась признаться, чтобы ещё сильней не залечили. В душе Юля подозревала, что все её болезни от лекарств, но отказаться от них боялась, дабы не расстраивать маму.
«Мамочка не переживёт, если со мной что-то случиться».
Когда Юлька была маленькой — врачи давали ей не более трёх лет, и она с этим смирилась. Она и не надеялась дожить до совершеннолетия. И по ночам тихонько молилась Боженьке, чтобы он поскорее забрал её к себе на небеса. Чтоб мама больше с ней не мучились и не страдала.
Процедура закончилась, и медсестра положила аппарат в камеру дезинфекции, предварительно протерев его спиртовым раствором. Юля надела тапочки, на свои худые лапки и поковыляла обратно в палату. Там она лежала не одна.
- Как процедуры? - Кивнула Лия, её «сокамерница», симпатичная пацанка с рыжей чёлкой и прожигающим взглядом изумрудных глаз.
- Нормально, ох-ох-ох, - ответила Юля, постанывая от боли внизу живота, когда ложилась на кровать. Она прошла не более ста метров, а устала так, будто пробежала кросс.
- Да чего ты стонешь-то как старуха, - произнесла в сердцах Лия. Она подошла к окну и воровато оглядываясь закурила папироску, которую непонятно в чём сюда пронесла. Юля уже привыкла к курящей соседке и устала делать ей замечания. Лия всё равно никого не слушала и не признавала авторитетов. Кроме того - сигаретный дым, это меньшее из зол, что сейчас её волновало. Были куда более страшные вещи, например, злосчастный вирус.
- Кх-кх, - сухой кашель вновь свёл её лёгкие. Он был таким уже не первый день и всё никак не размягчался. От него ей даже физически становилось больно, но Юля терпела.
«Все и так знают, что мне постоянно плохо. От меня уже начали уставать». Здраво рассуждала она.
