Вскинулись, зашевелились. Надежда Николаевна ахнула. Бульдог перестал храпеть и насторожил уши. Все понимали, что значит этот скрип: «Островок» обретал плавучесть. Река готовилась поднять его, отделить от фундамента и понести к низовьям, как тот вагон.
Новый скрип - и толчок! Мне показалось, что «Островок» сдвинулся на метр, хотя, наверное, меньше. Истошно завыла не удержавшаяся на ногах Милена Федуловна. Феликс и Коля, опередив меня, ринулись помочь, но она уже поднялась и грузно бежала к плоту, разбрызгивая воду.
Новый толчок - настойчивый, нетерпеливый… «Островок» вздрогнул, но устоял. Нет, он не хотел пускаться в плавание, ему было хорошо и тут…
- Держитесь все за что-нибудь! - крикнул Феликс.
- А зачем? - булькнул Леня.
Никто ему не ответил. На дурацкие вопросы, тем более заданные не вовремя, надо либо не отвечать совсем, либо отвечать действием, обидным для спрашивающего. Лене повезло: на него лишь зарычали.
- Я спрашиваю: зачем устроили такой переполох? - Леня всхохотнул, явно довольный собой. - Ясно же, что «Островок» не всплывет, то есть всплывет, но не сразу. Его трубы держат, и все такое. Тут ведь И отопление, и водопровод, и канализация…
- А ведь верно, - с облегчением сказал Коля, и тут же что-то душераздирающе затрещало сразу в нескольких местах. Заскрипели доски, застонали гвозди, медленно вытягиваемые из древесины, зазвенели осыпающиеся оконные стекла, загремели кровельные листы. Дом ворочался, как просыпающийся в берлоге медведь. Как замороженный мамонт, пролежавший в грунте десять тысяч лет, оттаявший и, вопреки науке, решивший немного прогуляться. Он во что бы то ни стало хотел уплыть отсюда, оторвавшись от якорей-труб, он был убежден, что справится, а если никак не получится уплыть целиком - что ж, он не гордый, согласен уплыть и по частям…
Под стон и скрип «Островок» еще немного сдвинулся вниз по течению и накренился. Позади нас пушечно треснуло. С совиным уханьем просела потолочная балка. Феликс соскочил с плота в воду.
- Мужики, навались!..
Попрыгали за ним, уперлись. Леня завопил, наступив на гвоздь. Мария Ивановна тоже сделала попытку слезть с плота - Феликс свирепым рыком загнал ее обратно. Из рук бабушки рвался нанопитек Викентий - помогать.
- Балку бери! Рычагом его…
Под нашим натиском плот съехал по «слипу» сантиметров на десять и остановился. Он никуда не торопился; ему очень не хотелось одному отправляться в плавание.
- Еще!.. Ниже перехвати! Давай!.. Пять сантиметров.
- Еще р-р-разок!..
За треском последовал грохот. «Островок» сотрясся до основания. Я не смотрел назад, но был уверен, что позади рухнула крыша. Стены ходили ходуном. Привилегированный корпус доживал последние секунды.
- Ну же! Еще!..
- Скорее! - завизжала с плота Инночка.
Неожиданно легко плот соскользнул в темную воду. Его тут же понесло. Сделав мощный рывок, я прыгнул головой вперед и упал животом на что-то пронзительно взвизгнувшее. Рядом со мной хрипло дышал Матвеич, а где-то по правому борту громко сопел и взрыкивал Леня. Подо мной зашевелилось, охнуло, и я поднялся с Надежды Николаевны.
- Все здесь?
Никто меня; не услышал - грохот и плеск заглушили все остальные звуки. «Островок» окончательно развалился. Теперь посреди реки в лунном свете, ворочалась безобразная баррикада с торчащими во все стороны бревнами и досками. Какие-то фрагменты отрывались от нее и плыли' вслед за нами, но большая часть еще сопротивлялась течению.
- Господи, - с чувством произнесла Милена Федулавна, - вовремя! Благодарю тебя. Господи…
- Я спрашиваю: все здесь? - повысил я голос. - Коля на борту?
- Здесь я, - отозвался Коля с правого борта. Успел…
- И я, - добавил Леня.
- И я, едреныть, - прокряхтел Матвеич.
- А Феликс? - встревожилась Мария Иваивовна. - Феликс где? Феликс!
- Мы с ним вместе рычагом работали, - глухо сказал Коля; - Как плот поехал, так я и прыгнул.. Думал - он тоже успел…
- Феликс!
Нет ответа. Лишь журчание воды, недовольно обтекающей погубленный ею «Островок», лишь последние: судорожные поскрипывания в куче бревен'…
- Феликса там завалило! Фе-е-е-е-еликс!!!
- Ну чего орете? - сипло прозвучал недовольный голос, и на край плота вслед за мокрой рукой легла подбородком мокрая голова полинезийского изваяния. - Помогите лучше; выбраться, холодно в воде, даром что тут горячие источники…
Ему не то что помогли - его выдернули из воды в пять рук, попутно отдавив бульдожке лапу. Матвеич медленнее выхватывал ерша из Радожки, чем мы выхватили Феликса. Пострадавший бульдог, не успевший, к своей досаде, никого цапнуть, захлебывался злобным визгливым лаем. Никто не обращал на него внимания.
- Ты же плавать не умеешь…
