Анна устала от одиночества примерно через две недели. В таком большом замке народу оказалось совсем немного. Экономка, две ее подчиненные и сам хозяин. Горничными здесь подвизались две юные девицы, которые на Анну смотрели как на раритет, постоянно хихикали и шепотом обсуждали каких-то актеров. Подружиться с ними вряд ли бы удалось. Экономку интересовало лишь хозяйство, которое она держала в твердых руках. Первое время Анна ходила за ней по пятам и восхищалась: Мариэлла — эта старая сойка, как она себя сама называла — была опытной и сильной бытовой магичкой. Пыль исчезала по мановению руки, постельное белье по щелчку пальцев складывалось стопочкой, огонь в плите появлялся сам собой. Однако довольно скоро стало понятно, что многое в замке делалось по старинке — руками. Большинство спален стояли “законсервированными”, там достаточно было уборки пыли раз в неделю. В каждой ванной имелся люк, через который грязное белье можно было скинуть вниз, в прачечную. Еда готовилась на пятерых без особых изысков, прислуга питалась так же, как и хозяин. Горничные большую часть дня слонялись без дела, создавая лишь видимость работы. Иногда чистили перила и натирали дверные ручки, пару раз Анна видела, как они меняют полотенца или подметают пол. Еще они каждый день убирали снег во дворе (и не лопатами, а жужжащей, похожей на газонокосилку тачкой, разбрасывающей снег во все стороны) — и на этом их обязанности заканчивались.
Итак, жизнь в замке Трех Ветров оказалась еще скучнее и однообразнее, чем в Белых Крыльях. Там Анна хотя бы видела живых людей и могла выйти в магазин.
Теперь же делать было совершенно нечего, шить не хотелось, спать тоже, а книги в библиотеке оказались скучными. Ни одного любовного романа Анна не нашла. Спрашивать у хозяина не решилась: он старательно избегал ее общества. За две недели она видела его ровно три раза за обедом. В остальные дни Анна обедала и ужинала одна.
С одной стороны, Анну это уже напрягало. Неужели она настолько неприятный собеседник. А с другой — разве не этого она хотела?
Спасали горы. Если на небе сияло солнце или хотя бы не дул такой сильный ветер вкупе со снегопадом, Анна надевала свой любимый плащ и выходила на смотровую площадку. На горы она могла смотреть часами. Удивительное зрелище! Как можно было прожить столько лет и никогда даже не тосковать по этой красоте?
Разумеется, она не могла не столкнуться с хозяином. По правде говоря, она ждала этой встречи и даже заготовила речь, но Югор, кажется, не собирался с ней вести никакие беседы и развернулся, едва увидев Анну.
— Погодите, тааннет Анхорм!
— Что вам, Мэррил? — Югор явно пребывал не в духе и вообще сегодня как никогда походил на встопорщенного и сонного филина.
— У меня к вам просьба. Как к хозяину.
— Внемлю.
— Вы не могли бы хоть иногда со мной разговаривать?
— Зачем?
— Просто потому, что нужно разговаривать с людьми!
— Зачем?
— Ну не можем же мы вечно избегать друг друга?
— По-моему, у нас отлично получается, — отрезал Югор. — Что вам не нравится?
— Я чувствую одиночество и страх, — призналась Анна, которая знала, что с мужчинами лучше говорить прямо. — Обычно я сама строю свою жизнь, а теперь… Я не знаю, что ждет меня в будущем. Нас ждет.
— Никаких “нас” нет, — отрезал Югор. — Я бы предпочёл, чтобы вас здесь не было.
Анна вздохнула. Его злость вполне понятна. Когда взрослому мужчине навязывают невесту, приятного мало. А уж когда невеста первым делом заявляет, что замуж не хочет, неприятно вдвойне.
— Извините, — неожиданно сказал Югор, осторожно прикасаясь к пальцами Анны, лежащим на холодном камне. — Не стоит мне на вас срываться. Вы в этой ситуации всего лишь жертва, принесенная старому отшельнику.
— Вы не старый, — удивленно сказала Анна, убирая руку и отодвигаясь. — Вполне еще в расцвете сил.
— Но и не молодой, — усмехнулся мужчина. — И не герой, и не красавец. Так… филин. Знаете, наверное, стоит быть благодарным Высочайшему, что мне привезли вас… а не какую-нибудь взбалмошную девчонку лет двадцати.
— Есть у нас в семье и такая, — хихикнула Анна. — Ей, правда, пятнадцать… но возраст — дело наживное. Зато мэрриловской дури в ней выше крыши.
— Ну вот видите, как милостивы ко мне крылатые боги, — кивнул Югор.
— А знаете, у нас в семье такой ассортимент — закачаешься, — развеселилась Анна. — Одна бабуля Евгени чего стоит! Но ладно, она все же старовата для вас. Есть ещё Элен, у неё выбриты виски и затылок, куча татуировок и пирсинг. Элен любит кожаные штаны, курит и пьёт, как пират. Нет, вы не оцените. Я придумала! Марго — идеальный вариант для вас!
— И чем она идеальна? — Югор уже не выглядел филином. Вполне разумный человек, даже голос стал живым.
— Она красивая, — убежденно сказала женщина. — Очень. Этакая трепетная лань, мечта поэта, женщина-загадка. Тонкие пальцы, черные глаза, сокрушительное обаяние. Богема!
— Кто? — вскинул брови Югор. — Я не знаю такого слова.
— Артистка. Творческая интеллигенция. Поэтесса и муза в одном лице.
— Я же не поэт, Анна, — качнул головой мужчина, невольно улыбаясь. — Я, скорее, лесной страж. Зачем леснику муза?
