Я попрыгала, сделала зарядку, поковырялась в карманах тел, найдя еще пару монет и все же вернулась к вонючим плащам, укутавшись по самые глаза. Лучше задыхаться, чем мерзнуть. Уселась на стол, подогнув под себя тощие грязные ноги, и вздохнула, разглядывая мертвых соседей. Одежда простая, по большей части самодельная с кривыми заплатками. Ткани не крашеные, серые и грязно-белые. Только один из десятка привлекал внимание богатой одеждой. Бархат, темно-синий с остатками облезшей золотой нити. Белая рубашка выделялась в сером цвете стен тусклым блеском шелка, с которого я бессовестно оборвала кружева. Сам мужчина, в отличие от окружающих, выглядел достаточно ухоженно. Во всяком случае, под аккуратно состриженными ногтями не наблюдалось земляных залежей, а волосы хоть и растрепаны, но недавно вымыты. На общем фоне он выглядел почти живым, если бы не колотая рана в груди в районе сердца. Один удар и нет человека. Вот так просто.
Устав разглядывать богатого покойника осмотрела еще раз остальных. Грустно. И не от такого соседства, а от того, что они олицетворяют. Средневековье — худшее из времен. Голод, грязь и болезни под соусом несправедливости, где единственным средством к выживанию является жестокость. Я отвыкла, почти забыла, каково это, бороться за жизнь по-настоящему. С другой стороны, ни паспортов, ни дипломов, ни прочей техники, которая существенно осложняет жизнь таким, как я.
Время шло, внутренние часы не отставали, приближая неприятный момент знакомства с миром и новой судьбой. Мир никогда не жалует незваных гостей, обрушиваясь потоком воспоминаний в попытке вернуть все на места. Нельзя стать кем-то лишь наполовину. Я получаю тело и шанс на жизнь, а в нагрузку — судьбу и мысли предыдущего владельца. И тут главное не потеряться, вовремя понять, где заканчивается чужая и начинается моя жизнь. Тонкая грань, совсем как между миром живущих и рекой забвения. Отвлечешься и пропадешь, растворившись в чужих мыслях. Последний раз я оступилась жизней двести назад, став тем, чье имя не хочу вспоминать. Только за Гранью я вспомнила, кто на самом деле и смогла запереть его в своем выдуманном подвале, где томятся сотни воспоминаний тех, кто оказался слишком слаб, чтобы выжить.
Грустные мысли прервал шум за железной дверью. Я спрятала тощий мешок под спиной и распласталась на столе, сбросив плащи в темный угол. В мрачный мир мертвых ворвался яркий свет живого огня, принеся с собой далекие звуки жизни и тяжелые шаги. Я скосила глаза на дверь. Трое. Два воина в черных одеждах с серебряными пуговицами и вышивкой распахнутых крыльев на груди и невысокий мужик в сером заляпанном переднике.
Они торопливо прошли мимо, обдав меня жаром огня факела, и нависли над телом богатого мужчины. Все внимание было приковано к ране на груди, куда с видом эксперта тыкал невысокий мужичок. Пропажу кружев никто пока не заметил. Я облегченно выдохнула и прикрыла глаза, расслабляясь, чтобы дрожью не выдать своего оживления. И так дышу через раз, чтобы пар от дыхания не бросился в глаза, а уж если зубами начну стучать, то крики вроде «сжечь ведьму» ждать себя не заставят. Уж в заблуждениях темного средневекового народа я ничуть не сомневаюсь.
Они еще минут десять водили хороводы над трупом, а потом направились ко мне. Я чертыхнулась про себя, скривила руки и уставилась в потолок, повторяя позу, в которой проснулась. И что им от меня-то надо? Ревизию проводят?
Свет лампы закрыли темные силуэты, в руку неприятно уперлась рукоять меча одного из воинов. Мужичок стал торопливо что-то рассказывать, поднял мои руки, показывая следы от веревок и синяки. Потом покрутил мою голову, едва не свернув шею. Я стоически терпела и всеми силами изображала свежий труп. Закончив осмотр, мужчина отпустил мои руки, которые больно ударились о стол, наградив новыми ушибами. Глаза заслезились от света и невозможности моргнуть. Если так продолжится, то светит мне яркий костер инквизиции.
Фархэ, - кивнул один из воинов, что стоял справа. Коренастый, крепкий с широкими плечами. Седые волосы аккуратно зачесаны в низкий хвост, лицо морщинистое, загорелое. Настоящий воин, какими их рисуют в исторических книжках.
Фархэ, - согласился с ним молодой рыжеволосый напарник, аккуратно повернув мне голову, чтобы лежала ровно.
Они отвернулись, направившись к выходу, куда я собиралась успеть за ними, чтобы подсунуть мешок в закрывающуюся дверь, но тут по телу пробежала волна болезненной судороги. Я сжала кулаки, до крови впиваясь ногтями с ладони. Нет. Только не сейчас, только не при свидетелях. Но откату все равно, он торопится пожаловаться на жизнь, подарив новые воспоминания. Я зажмурилась и стиснула зубы, держась из последних сил, но боль оказалась сильнее. Тело выгнуло дугой, руки вцепились в стол, с пронзительным скрипом царапая ногтями железный настил, свет померк, и я полетела в водоворот чужой жизни.
