Мне не больше десяти. Я стою посреди прекрасного храма с ослепительно белоснежными стенами и смотрю на хрупкую фигурку с огромными золотыми крыльями, что навечно застыла на пьедестале, воздев тонкие руки к небу, откуда из круглого отверстия в потолке на нее льется солнечный свет. Волшебно. Кажется, мое сердце вместе с ней рвется туда, наверх, к свободе. Но обидная оплеуха от служительницы возвращает в серую реальность. Я опускаю голову и продолжаю возить грязной тряпкой по белоснежным плитам пола, стирая следы сотни грязных ног...
Мне двенадцать, наверно. Я не знаю когда родилась и где. Никогда не видела родителей и настоящего дома. Моя семья — одинаково серые послушницы, такие же, как и я, не нужные целому свету. Почему меня бросили? Что я сделала не так? Грусть то и дело перерастает в злость, от которой сжимаются кулаки, а слова бьют не хуже плети. Ненавижу этот мир. Ненавижу храм и свою несправедливую судьбу, в которой каждый день похож на предыдущий.
Мне пятнадцать. Опять главный зал храма Света и все та же статуя, от которой рябит в глазах. Теперь она не кажется красивой. Скорее несчастной и испуганной, с такой же сломанной надеждой на неосуществимую мечту о свободе. Мы с ней похожи. Застряли за белоснежными стенами среди светлых одежд, за которыми прячутся черные души. Служительница снова недовольна, хмурит брови, взглядом обещая посадить в каменный мешок комнаты дум. Камера, как для преступников, предавших корону, о которых пишут в книжках. Что я сделала не так?
Картинка потускнела, замелькали одинаково серые дни, где единственным развлечением были дни службы, когда одетые в золоченые одежды служители устраивали представление для прихожан, ради звонкой монеты прощая то, о чем я даже думать боялась. Я слышала их молитвы, слышала, о чем они просят Свет. Разве можно простить за убийство или предательство? Но служители прощали. Касались грязными руками золотых крыльев и отпускали черные души, которые продолжат делать то, что им хочется. Храм — самое страшное место. Здесь каждое слово — ложь, каждый взгляд — обман. Кажется, колупни побелку и оттуда посыплется грязь.
Мне семнадцать. Я сижу в темной комнате на узкой койке, вторым ярусом подвешенной на цепях над кроватями тех, кто старше. В руках тусклый камень-огонек и книга. Прекрасные эльфы, сильные и храбрые рыцари, балы и величественные замки. Вот, где настоящая жизнь, которой не видно за белыми стенами. Но она кажется мне еще более выдуманной, чем истории в романах. Интересно, я похожа на принцессу? Тереблю светлый локон, примеряя на себя алмазную диадему. Я такая одна из всей комнаты. Светлые волосы — признак светлой крови. Не всегда, но может...
