Крылья голубки полностью

– Вы ему, наверное, ужасно понравились, правда? – продолжала Милли. – И разве он не мог не подумать, что вы – самая замечательная особа из всех, к кому я могла посоветовать ему обратиться, чтобы разузнать обо мне? Вы же с ним наверняка сразу прекрасно поладили, просто влюбились друг в друга, так что у вас есть теперь огромное преимущество – во мне вы получаете надежную почву для общения, разве нет? И я вижу, что вам наконец удастся найти мне неоценимо полезное применение!

– Дитя мое! Девочка моя! – умоляюще бормотала миссис Стрингем, и видно было, что она боится задеть девушку даже своей мольбой.

– Ну разве он не прекрасен, не хорош сам по себе? – вообще, независимо от того, что он мог сказать, разве это не замечательное новое знакомство? Вы с ним как раз те прекрасные люди, какие мне необходимы, – я это теперь вижу, и знаете, что вы с ним должны сделать? – (Бедная Сюзи только молча взирала на нее, потрясенная и сдерживавшая себя изо всех сил.) – Вы оба должны сопровождать меня до конца. Любым угодным вам способом. Выясните это между собой. Я, со своей стороны, тоже буду прекрасна, и мы – все трое, вместе со всеми другими… о, их будет столько, сколько потребуется ради такого случая, возьмем всех, кого захотим! – станем зрелищем, достойным богов!

Сюзи с минуту размышляла над этим в таком молчании, что ее юная приятельница прямо-таки увидела – и едва удержалась от замечания, – как та принимает ее речь за проявление «симптомов болезни». Это, естественно, подтолкнуло Милли к тому, чтобы заговорить, как она рассудила, определенно и мудро.

– Во всяком случае, он очень интересен, правда? – и это точно к добру. По крайней мере, мы тут не натолкнулись – а ведь вполне могли бы! – на какого-нибудь мрачного субъекта.

– Интересен, моя дорогая? – миссис Стрингем почувствовала более твердую почву под ногами. – Я не поняла, интересен он или нет. Но я поняла, девочка моя, что ваш случай его сильно заинтересовал – так сильно, как только можно желать.

– Разумеется – в том-то и суть. Как и все общество.

– Нет, родная моя, не так, как все общество. Много глубже и со знанием дела.

– Ах, вот вы и попались! – рассмеялась Милли. – Так оно и будет, Сюзи. Вы мне нужны. Так что «выше нос», моя дорогая. Мы прекрасно проведем с ним время. Не надо так беспокоиться.

– Я и не беспокоюсь. – Лицо бедной Сюзи отразило всю возвышенность ее лжи.

В ответ на это, тронутая до глубины души, ее юная приятельница бросилась к ней и встретила объятие, которым было сказано много такого, что превосходило любые слова. Обе женщины, обнявшись, тесно прижались одна к другой, желая утешить друг друга в неназванном горе – горе миссис Стрингем, познавшей муку беспомощности, горе Милли, понявшей, что в такое тяжкое время ей придется думать о Сюзи. Принятая Милли ответственность была неизмерима, и затруднение ее приятельницы заключалось в том, что невозможно было бы отвергнуть такую ответственность, не выказав более явно свою нужду в ней, чем допускали нежность Сюзи и ее рассеянность. Фактически ничто меж ними не было выказано ясно, кроме того, что они могут вот так крепко держаться друг друга, – если не считать того, что, как мы уже указывали, обещание защиты и материальной поддержки исходило исключительно от младшей из подруг.

– Я не спрашиваю вас, – сказала Милли через некоторое время, – что он говорил вам для вас самой, даже не спрашиваю, что он просил вас передать мне; не спрашиваю всерьез ни как он воспринял то, что я покинула его на вас, ни о том, что вы с ним говорили обо мне, чего бы это ни касалось. Я приняла свои меры, чтобы дать вам с ним полную возможность свободно побеседовать, вовсе не для того, чтобы потом вытянуть все это из вас, – просто есть вещи, о которых я не желаю ничего знать. Я буду видеться с ним снова и снова и буду и так знать более чем достаточно. Все, чего я хочу – это чтобы вы сопровождали меня до конца – на его основаниях, какими бы они ни оказались; а для такой цели совершенно достаточно, чтобы знали вы, то есть при том, чтобы он указывал вам – как. Я сделаю все, чтобы это было для вас прелестно, – вот что я хочу сказать; я все обставлю так, что половину времени вы даже не почувствуете, что заняты этим. Тут вы можете на меня положиться. Ну вот. Это решено. Мы поддерживаем друг друга, придаем друг другу силы, и вы можете чувствовать себя абсолютно уверенной во мне: я не сломаюсь. Так что, если вам нечего бояться, кроме того, что вас могут вдруг толкнуть локтем, какой еще безопасности вы могли бы желать?

– Он сказал мне – я могу вам помочь, конечно же, он мне это сказал, – с готовностью откликнулась Сюзи. – Почему бы ему не сказать, да и зачем я вообще тогда поехала сюда с вами? Но он не сказал мне ничего ужасного – ничего, ничего, ничего! – страстно воскликнула наша бедная дама. – Только то, что вам следует вести себя, как вам нравится и как он вам велит – а это и есть, как вам нравится.