Крылья голубки полностью

– Я не должна терять его из виду. Я должна время от времени являться к нему на прием. Но это, разумеется, и значит – поступать, как мне нравится. Мне повезло, – улыбнулась Милли, – что мне нравится к нему ходить.

С этим миссис Стрингем была полностью согласна: она ухватилась за ситуацию, с которой, на ее взгляд, могла справиться.

– Вот это как раз и будет для меня прелестно, и я уверена, что именно этого он и хочет от меня: чтобы я помогала вам делать то, что вам нравится.

– А еще немножко для того, не так ли? – засмеялась Милли, – чтобы спасать меня от последствий. Но, разумеется, – добавила она, – на первом месте должно быть то, что мне нравится.

– О, я думаю, вы найдете что-нибудь такое, – отвечала миссис Стрингем уже с большей отвагой. – Я думаю, такое существует, – добавила она. – Например, вот это. То есть, я хочу сказать, что у вас есть мы.

Милли задумалась.

– Это как если бы я хотела: чтобы вам оказалось с ним просто и спокойно, а ему с вами точно так же? Да, это пойдет мне на пользу.

Казалось, ее слова привели Сюзан Шеперд в некоторое замешательство.

– О ком именно вы говорите?

Милли озадаченно помолчала, потом ее осенило.

– Я говорю не о мистере Деншере. – Однако ее это заметно позабавило. – Впрочем, если вы будете спокойно и просто чувствовать себя и с мистером Деншером, тем лучше.

– Ах, вы имели в виду сэра Люка Стретта? Конечно, он просто чудесный. А знаете, – продолжала Сюзи, – кого он мне напоминает? Доктора Баттрика из Бостона.

Милли припомнила доктора Баттрика из Бостона, но оставила его в покое после почтительной паузы.

– А что вы думаете о мистере Деншере теперь, когда вы его повидали?

Пристально глядя в глаза подруги, Сюзи представила свой ответ лишь после довольно долгих размышлений:

– Мне кажется, он очень красив.

Милли по-прежнему улыбалась, хотя вдруг заговорила тоном не очень суровой учительницы, обратившейся к ученице.

– Ну что же, на первый раз достаточно. Я сделала, – продолжала она, – все, что хотела.

– Тогда это все, чего хотим и мы. Вот видите – есть такая масса разных вещей.

Милли покачала головой при слове «масса»:

– Самое лучшее – не знать. Это включает их все. Я не… Я не знаю. Ничего. Ни о чем. Только то, что вы – со мной. Запомните это, пожалуйста. С моей стороны, я не забуду ничего, что касалось бы вас. Так что все будет в порядке.

Результат к этому времени оказался вполне соответствующим намерению поддержать Сюзи, которая вдруг, вопреки себе, впала в жизнеутверждающий тон:

– Нет ни малейших сомнений, что все будет хорошо. Думаю, вам следует понять, что он не видит причин…

– Почему бы мне не прожить великолепную долгую жизнь? – сразу же подхватила недосказанное Милли, словно желая понять и с минуту над этим подумать. Однако распорядилась она с этим иначе: – Ах, это! Конечно, это я знаю. – Она произнесла это так, будто смысл сказанного ее подругой был не так уж важен.

Миссис Стрингем все же попыталась развить тему.

– Ну, я просто хотела сказать, что он не сообщил мне ничего такого, чего не говорил вам самой.

– В самом деле? А я бы на его месте сообщила. Он велит мне жить! – Она придала какую-то странную окончательность последнему слову.

Это привело Сюзи в некоторое замешательство.

– Тогда чего же вы еще хотите?!

– Моя дорогая, – ответила ей девушка, – уверяю вас – я ничего не хочу. Тем не менее, – добавила она, – я живу! О да, я живу.

Тут обе они снова оказались лицом к лицу, и это сильно взбодрило миссис Стрингем.

– Тогда и я тоже, вот увидите!