Как нам известно, хозяйка дома на Ланкастер-Гейт до этого времени укрывала сей факт от посторонних глаз, и неожиданный вопрос подруги изменил выражение ее лица. Она прищурилась, потом пристально взглянула на предложенный вопрос и, то ли непреднамеренно выдав себя, то ли по только что принятому решению и под влиянием искреннего удивления миссис Стрингем, примирилась со всеми возможными результатами. В отношении Сюзан Шеперд она не просто нашла этим результатам наилучшее применение, но неожиданно увидела в них гораздо больше пользы для достижения своей цели, чем можно было представить. Эту перемену настроения отмечало некоторое раздражение: ведь она скрывала, и очень тщательно, некую важную истину, и ей очень не хотелось услышать, что она скрывала ее недостаточно умно. Сюзи, со своей стороны, чувствовала, что все это время сходила у подруги за чуть ли не беспросветную дурочку, раз даже не подумала об этом. Однако на самом деле более всего ее сейчас занимала мысль о поразительном притворстве Кейт. Ей хватило времени подумать об этом, пока она ждала ответа на свое восклицание.
– Кейт кажется, что она его любит. Только она ошибается. И никто этого не знает. – Это заявление, четкое и ответственное, и стало ответом миссис Лоудер. Однако это было не все. – Ты этого не знаешь – такой должна быть твоя линия поведения. Или, пожалуй, твоя линия – отрицать это напрочь.
– Отрицать, что она его любит?
– Отрицать даже, что ей так кажется. Твердо и категорично. Отрицать, что ты когда-нибудь что-нибудь об этом слышала.
Сюзи храбро встретила эту новую обязанность.
– Ты имеешь в виду Милли? Отрицать перед нею? Если она спросит?
– Естественно, перед Милли. Никто другой ведь не спросит!
– Да нет, – сказала Сюзи, подумав. – Милли не спросит.
– Ты уверена? – удивилась миссис Лоудер.
– Да. Чем больше задумываюсь над этим. И к счастью для меня. Я плохо умею лгать.
– А я, слава богу, хорошо… – тут миссис Лоудер прямо-таки фыркнула, – когда порой что-то такое случается, ничего лучше и быть не может. Всегда надо поступать как лучше. Ну что ж, значит, тогда обойдемся без лжи, – продолжала она. – Возможно, у нас и так все получится.
Интерес Мод Маннингем возрастал; ее подруга видела, как в течение нескольких минут она все более включалась и воспламенялась, и вскоре миссис Стрингем почувствовала в ней то, что определило разницу. Надо сказать, что она тогда лишь смутно отметила это, сначала поняв только, что Мод отыскала резон ей помогать. Резоном стало то, что, как ни странно, Сюзи тоже могла помочь Мод, ради чего она желала теперь признать себя готовой даже на ложь. Но что сейчас ей стало особенно заметно, так это некоторое разочарование ее хозяйки из-за того, что гостья усомнилась в общественной пользе применения предложенного средства. Этому прозрению также еще предстояло высветиться более стойко. Истина о заблуждении Кейт, как представила это ее тетушка, заблуждении о ее чувствах, от которого можно избавиться, – такова, очевидно, была почва, где они обе могли бы более близко сойтись. Миссис Стрингем увидела, что ее призывают участвовать в избавлении Кейт от ее заблуждения с помощью методов, которые она пока что, откровенно говоря, не могла полностью принять. Или, возможно, речь шла только о заблуждении мистера Деншера? – успех в этом деле мог бы повлечь за собой успех во всем остальном. Эта задача, к несчастью, совершенно лишила ее мужества. Она понимала, что всем своим существом верит в то, во что верит Милли, в то, что теперь способно превратить ее работу для Милли в ужасный, непосильный труд. Все это беспорядочно перемешалось у нее внутри – целая туча проблем, посреди которых, однако, маячила восседавшая в кресле фигура Мод Маннингем, как гораздо более плотная масса, становясь все более и более определенной и обретая, как источник советов, вид чуть ли не оракула. И изошел из оракула звук – или, во всяком случае, смысл, смысл, вполне соответствовавший фырканью, какое Сюзи только что наблюдала.
– Да, – прозвучал этот смысл. – Я помогу тебе ради Милли, так как, если у нас получится, это поможет мне самой, потому что поможет Кейт.
Перед миссис Стрингем открылся пейзаж, в который она могла теперь легко войти. Она вдруг обнаружила, как ни странно, что вполне готова действовать во вред Кейт или, по крайней мере, на пользу Кейт, как это, в благородном беспокойстве о племяннице, представляла миссис Лоудер. Коротко говоря, она теперь перестала заботиться о том, что станет с Кейт, – но при этом была глубоко убеждена в превосходстве звезды Кейт. Кейт не находилась в опасности. Кейт не вызывала жалости: Кейт Крой, что бы ни случилось, сумеет позаботиться о Кейт Крой. Более того, к этому времени Сюзи увидела, что ее приятельница движется вперед с еще большей скоростью, чем она сама. Миссис Лоудер уже успела мысленно набросать примерный план действий – план, очевидно только что пришедший ей в голову, – когда сказала:
