Тут он показался Милли почти вульгарным. Но она никоим образом не желала этого допустить.
– Вы прекрасно понимаете, лорд Марк, что я хочу сказать. Никто вовсе не выгоняет вас в пустой, холодный мир. Для вас вообще не существует такой вещи, как пустой, холодный мир. – И она продолжала: – Думаю, для вас нет ничего иного, кроме очень теплого, внимательного, надеющегося на вас мира, только и ожидающего удобного для вас момента, чтобы вы взяли его в свои руки.
Он не желал уступать, однако они уже стояли на полированном мраморе sala, а несколькими минутами ранее он снова завладел своей шляпой.
– Вы хотите, чтобы я женился на мисс Крой?
– Миссис Лоудер этого хочет; думаю, я не делаю ничего дурного, говоря вам это, тем более что сама она понимает, что вы об этом знаете.
Естественно, он показал, как прекрасно он умеет воспринимать такие вещи, и она, со своей стороны, не упустила отметить, как приятно иметь дело с джентльменом.
– Как доброжелательно вы всегда усматриваете для меня такие возможности. Но какой смысл мне всерьез добиваться мисс Крой?
Милли обрадовалась, что вполне может объяснить ему это:
– Потому что она самое красивое и самое умное и самое очаровательное существо из всех, кого я в жизни видела, и потому что, если бы я была мужчиной, я любила бы ее без памяти. Фактически я так ее и люблю.
Наслаждением было так ответить.
– О, моя дорогая леди, очень многие люди ее просто обожают. Но это никак не способствует успеху их всех.
– Ах, я знаю про этих «людей», – продолжала Милли. – Если делу одного грозит провал, то дело другого ожидает успех. Не вижу, чего вам бояться со стороны кого-то другого, – заметила она, – если бы не ваше нелепое заблуждение в отношении
Так говорила Милли, но в следующий момент ей стало ясно, как он смотрит на то, чего она не видит.
– Значит, ваша идея – раз уж мы с вами говорим об этих вещах в таком ключе – сводится к тому, что молодую даму, которую вы описали такими превосходными словами, можно получить легко и просто – стоит только захотеть?
– Ну, лорд Марк, попытайтесь. Она замечательный человек. Только не будьте слишком не уверены в себе. – Она почти веселилась.
Вот это, наконец, оказалось для него явно слишком.
– Так вы что же, и впрямь ничего не знаете?
Это был вызов обычной сообразительности, на какую могла претендовать Милли, и она решила поступить по справедливости.
– Я знаю, да, что некий молодой человек очень сильно в нее влюблен.
– Тогда вы должны знать из тех же источников, что она очень сильно влюблена в некоего молодого человека.
– Ох, прошу прощения! – Милли даже раскраснелась от обвинения в столь грубом промахе. – Вы глубоко заблуждаетесь.
– Это неверно?
– Это неверно.
Пристальный жесткий взгляд лорда Марка стал улыбчивым.
– Вы вполне, вполне уверены?
– Настолько, насколько это возможно, – тон Милли полностью соответствовал ее словам, – когда получаешь всевозможные заверения. Я говорю на основании самой авторитетной информации.
Лорд Марк колебался.
– От миссис Лоудер?
– Я не назвала бы ее в этом отношении самой лучшей.
– А мне-то казалось, что вы только что говорили как раз о том, что в ней все так хорошо! – рассмеялся он.
– Хорошо – для вас. – Милли выражалась очень ясно. – Пусть для вас, – продолжала она, – ее авторитет будет самым лучшим. Она не верит в то, о чем вы упомянули, и вы сами знаете, как мало значения она этому придает. Так что можете принять это от нее самой. Я же принимаю… – Тут она явно вздрогнула, таким сильным было при этом ее чувство, и замолкла.
– Вы принимаете это от Кейт?
– От самой Кейт.
– Что она вообще ни о ком не думает?
– Вообще ни о ком. – Затем, со всей силой чувства, она продолжила: – Она дала мне свое слово об этом!
– О! – произнес лорд Марк. И затем добавил к своему «О!»: – А как вы назовете ее слово?
Это заставило Милли – с ее стороны – устремить на него пристальный взгляд, впрочем, возможно, пристальный лишь отчасти, инстинктивно стараясь выиграть время, чтобы осознать до конца, что она оказалась несколько глубже втянута в реальность, чем предполагала.
– То есть, лорд Марк? А как вы сами назовете ее слово?
– Но я не обязан это делать. Я ведь ее не спрашивал. Вы же, очевидно, спросили.
А это немедленно заставило ее броситься на защиту – на защиту Кейт.
– Мы с нею очень близки, – сказала она в следующий момент. – Так что нам нет необходимости лезть в дела друг друга. Она, естественно, сама говорит мне многие вещи.
Лорд Марк усмехнулся, как бы сочтя это заключение неубедительным:
– Значит, вы имеете в виду, что она заявила вам то, что вы мне процитировали, по ее собственному побуждению?
Милли снова задумалась, впрочем ей тут скорее мешало, а не помогало собственное восприятие того, как в этот момент встретились их взгляды – встретились, как бы говоря один другому больше, чем каждый из них хотел выразить словами. Острее всего она сейчас чувствовала, что сама видит странность стремления своего собеседника вызвать сомнение в правдивости Кейт. Ей следовало бы беспокоиться лишь о том, чтобы твердо «стоять на своем».
