Крылья голубки полностью

– Ну, для меня это колоссально. – Она наконец заговорила как бы шутя; теперь, когда она произнесла о себе правду, когда он услышал эту правду из ее собственных уст, как до сих пор никто другой, ее душевное волнение утихло. Она все еще была здесь, но казалось, что она уже никогда больше не заговорит. Она лишь добавила: – Я ничего не упущу.

– С какой стати вам что-то вообще упускать? – (Как только прозвучали его слова, Милли поняла, на что он за эту минуту решился.) – Вы – одна на всем свете, для кого такое менее всего необходимо, для кого такое, можно сказать, фактически невозможно, для кого пропустить что-либо, несомненно, потребовало бы невероятных усилий неверно направленной доброй воли. Поскольку вы доверяете советам, ради бога, примите мой. Я знаю, что вам нужно.

Ох, она знала, что он – знает. Но ведь она сама на это напросилась – или почти напросилась. И все же она заговорила вполне доброжелательно:

– Думаю, мне нужно, чтобы меня не очень беспокоили.

– Вам нужно, чтобы вам поклонялись. – Наконец это было высказано прямо. – Ничто не будет беспокоить вас меньше, чем это. Я хочу сказать – то, как поклоняюсь вам я. В этом все дело, – твердо продолжал он. – Вам не хватает любви.

– Не хватает – для чего, лорд Марк?

– Чтобы вполне познать все хорошее, что она несет с собой.

Ну что же, в конце концов, она ведь его не высмеивала.

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Это «все хорошее» заключается в том, что человек оказывается вынужден отвечать на любовь любовью. – Она уловила смысл сказанного им, но все-таки колебалась. – Вы полагаете, я могу быть вынуждена полюбить вас?

– О – «вынуждена»…?! – Он был так тонок и опытен, так чуток ко всему, сколько-нибудь комичному, и принадлежал к тому типу людей, кому так мало приличествуют изъявления страсти, – он настолько воплощал в себе все эти черты, что сам не мог не отдавать себе в том отчет. Так он и поступил, выказав это лишь интонацией, вполне элегантно. И тем снова понравился Милли: он нравился ей такими нюансами, нравился настолько, что ей было горестно видеть, как он сам портит ее отношение к нему, и еще более горестно, что она вынуждена думать о нем как об одном из малых очарований бытия, от которых, как она моментами со вздохом вспоминала, ей придется отказаться. – Вам немыслимо даже представить себе, что можно было бы попытаться?

– Попасть под ваше благотворное влияние?

– Поверить мне. Поверить в меня, – произнес лорд Марк.

Милли снова заколебалась.

– Попытаться в ответ на то, как пытаетесь вы?

– О, мне это делать не потребуется, – поспешно заверил он.