– Ну что ж, если так, это, конечно, в конце концов выйдет наружу; но я могу протянуть долго. – Милли говорила, устремив глаза в глаза своей «сестры» на портрете, словно бы по их подсказке. Она все еще сидела там, перед Кейт, но в лице ее теперь виделся живой огонек. – Это станет одним из моих преимуществ. Мне думается, я могла бы умереть так, что никто этого не заметит.
– Вы – совершенно необычайное юное создание, – помолчав, объявила наконец ее подруга, явно потрясенная ее словами. – Какое замечательное время вы нашли, чтобы толковать о таких вещах!
– Ну, если быть точной, толковать мы не станем. – Милли уже взяла себя в руки. – Я лишь хотела быть в вас уверена.
– Здесь, посреди всего…! – Кейт могла только глубоко вздохнуть – от удивления и, почти очевидно, от жалости.
Это был момент, во время которого собеседница Милли с нетерпением ждала ее слов, отчасти, видимо, из стремления, застенчивого, но сильного, чтобы Милли изложила ей свой «случай», раз Кейт оказалась так им потрясена; отчасти, вероятно, оттого, что промелькнувшая тень жалости как бы придавала смысл своевольной попытке Милли отгадать ответ лорда Марка на первом обеде у миссис Лоудер. Именно это – сочувственное обращение с ней привлекательной девушки, ее дружеское «нисхождение» с высот собственной силы – явилось как раз тем, что она и предвидела. Она подхватила слова Кейт, как бы желая еще глубже ощутить вкус такого отношения.
– Здесь, посреди чего?
– Посреди всего. Ведь здесь нет ничего такого, чего вы не могли бы иметь. Ничего такого, чего вы не могли бы делать…
– Миссис Лоудер тоже так говорит.
Кейт по-прежнему не сводила с нее глаз, как бы ожидая продолжения; потом, ничего уже не ожидая и сама того не желая, произнесла:
– Мы же все вас просто обожаем.
– Вы все замечательные! Вы все – мои дорогие! – рассмеялась Милли.
– Да нет, это –
Милли ее поддержала:
– Люди же никогда не бывают в таких отношениях! – И добавила: – Тем больше у меня причин не мучить вас без нужды.
– А как же я? – что станется со мной?
– Что ж, вы… – Милли подумала немного. – Если придется что-то вынести, вы это вынесете.
– Нет, я этого
– Ну что вы! Вы все вынесете, что бы там ни было! Вам будет ужасно жаль меня, но вы сможете мне помочь – очень. И я абсолютно вам доверяю. Вот и все.
Это и было – все, поскольку Кейт пришлось так это и принять; однако и сама Милли чувствовала, что для нее это тоже – все, ведь именно этого она желала добиться. Ей хотелось доказать себе самой, что она не так ужасно винит подругу за ее скрытность, а что же могло стать лучшим доказательством, чем такое, совершенно особое доверие? Если Милли желала показать Кейт, что верит – Кейт искренне ее любит, как сделать это более убедительно иначе, чем попросив о помощи?
