Зато в Архипелаге и в Проливах пригодятся, как понял Баглир. Вот только дотащить бы. В составе эскадры галеры были — пятнадцать штук. Правда, очень маленькие. И шли они не своим ходом, а смирно лежали в трюмах линейных кораблей и фрегатов. Которых до прошлой ночи было восемнадцать. Повезло, что «Пантелеймон» не вез ни одной. Или наоборот, не повезло. Может быть, он бы не утонул, будучи до отказа набит пронумерованными деревяшками для сборки действующей модели галеры-скампавеи в масштабе один к одному.
Три дня спустя коварная луна снова вырисовала силуэты косых латинских парусов. На этот раз абордажей не было — зато вдосталь грома пушек и единорогов. Серебристые облака пороховых газов взлетали ввысь, как жертва Гекате.
— В Италии придется докупить порох и ядра, — заметил Баглир, — а бомбы надо беречь. Хороших дистанционных трубок там не делают. И зажигалок тоже.
Зажигалками прозвали брандскугели. Зато Грейг морщился при каждом залпе.
— Зубы болят, Самуил Карлович?
— Какое зубы… Побеждаем мы как-то слишком легко. Так быть не должно! И вообще, если все идет хорошо — жди сюрпризов.
— Это все протестантская эзотерика.
Адмирал махнул на Баглира рукой.
— Это здравый смысл человека, посвятившего себя такой бесконечно переменчивой сфере, как море. Море не терпит постоянства. А если меняться к лучшему ситуация уже не может, ей остается только ухудшаться.
— Тогда я вас успокою. По мне — лучше бы мы добрались до самых Дарданелл безо всяких стычек. Там нам понадобится каждый человек, каждая пушка и каждый фунт пороха. О! Вот еще один под самым носом! Дави, его, дави!
Хруст. Снизу что-то пытались кричать. Но застоявшаяся морская пехота стреляла вниз, и в ружейном треске слов было не разобрать.
В Марсель эскадру не пустили. Французский королевский флот, точнее, его средиземноморская половина, выстроился на рейде в боевую линию. Раскрашенные гербовыми лилиями борта, обвисшие на неудобной позиции паруса. Грейг выглядел хищно. Казалось, сейчас спустится по ветру, порвет всю эту эстетику в клочки картечью. Адмирал поймал взгляд командующего, ухмыльнулся:
— Правда, так стоят — готовая победа. Одним кораблем разогнать можно. Командует уж точно не Сюффрен, — и брезгливо оттопырил губу.
Имя адмирала Сюффрена во всех флотах, кроме английского, принято было произносить с придыханием. Как же, флотоводец, давший около десятка сражений англичанам и не проигравший ни одного. Но ни одного и не выигравший. Грейг же был шотландцем, служил в английском флоте и усвоил простое правило — для господства на море нужна победа. А тот, кто не завоевал полной воли в спорной акватории, великим адмиралом быть не может.
— Воевать с Францией вряд ли стоит, — заметил Баглир, — так что придется нам уходить. Но какого лешего они загородили проход? В Бордо нас принимали сносно. Концерт слушали. Господин флаг-капитан! — повернулся он к капитану «Апостола Андрея». — Распорядитесь подать катер.
— А если вас, экселенц, картечью угостят?
— Авось не угостят. А узнать, с чего они взбеленились, надо. Флажками тут не побеседуешь.
Флаг-капитан Ушаков согласился, хотя сам недавно весьма усовершенствовал систему флажных сигналов. Но иноземцы с его системой знакомы, конечно, не были.
Разъездной катер, под парусами и веслами, скользнул рыбкой под борт французского линкора, несущего штандарт командующего эскадрой. Французы, однако, разговаривать не стали. Обозвали убийцами и швырнули в катер пачку парижских газет. Баглир велел возвращаться и ответил длинной двуязычной тирадой, достойной сразу кронштадтского боцмана и потсдамского фельдфебеля.
Пока главный штурман Соединенного флота наносил на карту новый курс, офицеры штаба разбирали прессу.
— У мадам Дюбарри прыщ вскочил! На заднице.
— И что, поэтому?
— А как узнали?
— У редакции везде свои люди…
— Вольтер дописал «Жанну д'Арк». Пощечина национальному духу…
— Вот! Русские людоеды топят мирных рыбаков. Король заявляет о вероятной неизбежности войны!
— Как — мирных рыбаков?
— А вот так… «Мирные рыбаки с острова Корсика, вышедшие ловить тунца, были несколько дней назад внезапно атакованы русской эскадрой, известной под именем Соединенного флота. Внезапный сокрушительный огонь с полутора десятков линейных кораблей оставлял самые ничтожные шансы уцелеть. Кроме этого, русские, вопреки морской традиции, не оказали никакой помощи оказавшимся в воде по их вине людям. Тем не менее уцелело достаточное количество свидетелей этого чудовищного преступления…»
Переход до берегов Италии был неприятным — воду пришлось сдабривать уксусом сильнее обычного, у иных матросов нашлись признаки цинги — так что италийского берега на эскадре ждали с нетерпением. А первым признаком его приближения, вместо чаек, стал отряд из четырех купленных у местных княжеств кораблей. В том числе — и линкор капитана Кэмпбелла.
