Джини высморкалась и мысленно сделала себе строгий выговор. Хватит упиваться жалостью к себе. Она должна чего-нибудь поесть. Все дело в том, что она голодна. Отсутствие еды, общества себе подобных и понимания окружающих может довести до мигрени. Джини сунула ноги в шлепанцы, накинула халат – не новомодный, из тоненькой, как паутина, ткани, а из доброй старой фланели, – на тот случай, если кто-нибудь из слуг еще не спит, – зажгла свечи в двойном канделябре и спустилась в кухню, где уже никого не было.
Она нашла на широком деревянном столе ветчину, кружок сыра и остаток вчерашнего хлеба, из которого утром сделают тосты. Отлично. На полке в кладовой она обнаружила кувшин с компотом из персиков, плошку с изюмом, свиные ножки в маринаде, засахаренные грецкие орехи и соленую лососину. Так! Джини выпила кружку пива – судя по словам опытных старых женщин, это полезно для здоровья младенца.
Ужинать в одиночестве было не слишком весело и приятно. Кухня была огромной, совершенно пустой, с темными углами, от развешанных по стенам кастрюль и сковородок падали странные, уродливые тени. Днем в кухне всегда можно было увидеть собачку Рэндольфов, но сейчас старушка Хелен спала в детской у их сына, так что Джини не могла разделить трапезу с четвероногой приятельницей. Даже крылатый Олив покинул ее, устроившись, по обыкновению, либо в библиотеке Ардет-Хауса в ожидании порции бренди на ночь, либо в конюшне, где Кэмпбелл и грумы часто играли в кости и выпивали до глубокой ночи.
Джини вздохнула и наставила на поднос всякой еды. Поднос показался ей тяжелым, когда она несла его в свою любимую комнату. Здесь все было так заставлено песочными часами, что ей пришлось опустить свою ношу на пол. Потом она разожгла огонь в камине и с удовольствием смотрела на отблески света на стеклянной поверхности сотен песочных часов. Ей недоставало тех, которые она возвращала владельцам или отправляла для продажи на аукционе в благотворительных целях. Нет, пожалуй, она предпочитала утешать себя мыслью о том, сколько добра можно сделать на вырученные, деньги, отдавая их на нужды школ, оплату труда учителей, покупку книг.
Однако сегодня ночью как-то не шли на ум мысли о добрых делах, особенно когда сидишь на полу, устроив себе персональный пикник. В чем по-настоящему нуждалась Джини сейчас, так это в том, чтобы почитать какую-нибудь книжку, и чем скучнее, тем лучше.
Первым делом она отнесла уже не такой тяжелый поднос обратно в кухню и подумала было о том, не помыть ли посуду в раковине. Но для этого пришлось бы накачивать насосом воду, нагревать ее, отыскивать на аккуратно прибранном рабочем столе кухарки мыло и полотенца… Тогда Джини вспомнила о десерте, к которому так и не притронулась за обедом.
Понадобились совсем недолгие поиски, чтобы найти оставленный нетронутым бисквит со взбитыми сливками и нарезанные кусочками фрукты. Нет, графине все-таки не пристало мыть за собой тарелки! Чтобы облегчить утреннюю работу судомойке, Джини решила есть прямо из общего блюда, на котором всего-то и оставалась одна порция, ну, может, еще две поменьше.
На этот раз она отнесла блюдо и чистую ложку в библиотеку. В комнате сохранялся запах Ардета – его табака, дорогого мыла, одеколона и кожи, которой была обтянута мебель. Ардет запрещал гасить здесь огонь в камине: он уверял, что тепло необходимо для сохранности старых редких книг. Огонь, скорее всего, необходим ему самому, подумала Джини, развязывая пояс своего халата.
Она уселась в широкое кожаное кресло – любимое кресло Ардета – и пробежала глазами по рядам книг на полках. Интересно, многие ли из них прочитал ее муж? Похоже, что многие. В девичестве круг ее чтения определялся вкусами матери, а во время жизни с Элгином читать ей доводилось мало. Книги были роскошью, которой она не могла себе позволить, ибо денег едва хватало на оплату жилья и еды.
Теперь у нее книг было больше чем достаточно, но никто не давал ей советов, что стоит прочитать. А начинать следовало поскорее, если она хочет сравняться начитанностью с Ардетом или хотя бы с мисс Хэдли. Тут она про себя посмеялась – над собой. Господи, да она даже не может прочитать на корешках переплетов названия этих книг на разных языках! И все-таки она чувствует себя здесь, возле книг Ардета, очень уютно, и к тому же с десертом.
Она не съела и половины того, что положила себе на тарелку, и не взяла с полки ни одной книги, когда услышала, как отворилась дверь.
– Ах, что за милая картина!
Это был он. Темные волосы слегка растрепались, узел шейного платка развязался, и концы его свободно свисали с широких плеч. Джини сразу почувствовала себя лучше.
– Можно и мне попробовать?
О, ему тоже хочется бисквита!
– Конечно. Я могу сходить за ложкой для вас.
– Не беспокойтесь. Мы обойдемся одной.
