Родители переглянулись и улыбнулись. Хороший знак? Не факт.
— Проходите на кухню. Я приготовила торт. Чай, кофе?
— Мам, у нас мало времени. Эрик дал час на сборы. Скоро игра…
— Тем более. Я не отпущу вас голодными. Не обсуждается.
Мы присели за круглый кухонный стол. Мама Ланы засуетилась. Налила нам чай с ромашкой и порезала торт.
Поставила стул позади дочери и принялась заплетать ей косу.
— Очень вкусно. Я никогда такого не ел, — похвалил я стряпню с наполненным ртом. Я не врал. Это было действительно вкусно, хотя я никогда не любил сладкое.
— Спасибо. Это мой эксперимент.
— Я так понимаю, тот самый Илья? — заговорил отец.
При более ярком свете я рассмотрел его внимательней. Седина проглядывала на русых волосах. На лице выделялась давно не бритая щетина. Глаза карие, почти черные и пытливые, как у Ланы. Интересно, Варя сейчас выглядит так же, как раньше?
Стоило мне об этом подумать, как в сознание ворвались видения.
Варя находилась в странном мире. Сплошной туман, совсем не видно никаких предметов. Она стояла на коленях и плакала. Звала на помощь, говорила, что совершила ошибку. Выкрикивала имя Назара, а он стоял у костра, наблюдая за пламенем, и не видел ее. Не слышал. А она так звала, так плакала…
— Я прав? — переспросил отец Ланы, возвращая меня к реальности.
— Да. Это он, — ответила за меня Лана.
— Не переживайте. Я помогу ей на игре. Все будет хорошо, — процедил я стандартную фразу.
Мама Ланы закрепила косу резинкой. Я залюбовался мотыльком. С такой прической она казалась более юной и невинной.
— Я пойду собирать вещи. Времени мало, — бросила она и выбежала из комнаты.
Я остался наедине с ее родителями и не знал, что делать, о чем говорить. Отхлебнул горячий чай, и лоб покрылся потом.
— Береги ее. Обещай, что когда нас снова не станет, ты будешь рядом и не дашь ей опять убить себя, — шепотом начала Людмила.
— Что значит снова и опять? — уточнил я.
— Ты понимаешь, о чем мы говорим, — вклинился в разговор Алексей.
— Не совсем.
— Мы не хотели возвращаться. Лана пожелала. Мы много для нее значим. И не хотим, чтобы она снова впала в депрессию и попыталась покончить с собой.
— Вы собираетесь умереть, пока она будет играть? — с ужасом догадался я.
— Так будет лучше, — официально заявила женщина. — Она должна смириться с тем, что мы не часть этого мира. Мы не можем до нее это донести. Я пыталась. Не получилось. Но ты близок ей. Надеюсь, сможешь объяснить?
— Нет! Вы не понимаете! Она ради вас живет и играет! Так нельзя!
Я вспомнил последние слова сестры, когда она обвинила меня в том, что я не дал ей умереть, что заботился о ней зря, и она не хочет этого. Я ей не нужен. Я знал, как тяжело слышать такое тому, кто пожертвовал ради кого-то всем.
— Объясни ей, что нам не нужны жертвы.
— Она никогда мне не поверит, но я постараюсь. Прошу об одном: не говорите ей перед игрой, иначе она потеряет вкус к жизни. Умрет в тот же день, не сомневаюсь. Не подрывайте ее дух.
— Я готова.
Лана стояла на пороге в коротких джинсовых шортах и темно-фиолетовой майке, поверх которой набросила такого же цвета легкую кофту с длинными рукавами. На шее золотой мотылек. На ногах черные гетры. Я заметил, что она никогда не показывает пентаграмму на плече. Интересно, почему? Переполненный пухлый рюкзак висел на ее спине. По взгляду было видно, что она не слышала нашего разговора.
— Удачи, солнышко, мы в тебя верим, — обняла ее мать, а потом отец.
— Папочка, напиши за это время еще одну книгу. Я выживу, Эрик даст много денег. Мы ее опубликуем.
Как же сверкали ее глаза! Она искренне во все это верила.
— Так и будет. Обещаю, — он поцеловал ее в макушку.
— Илья, были рады встрече. Береги нашу дочурку, — промурлыкала заботливая мать.
— Буду беречь больше, чем себя.
Мы вышли из подъезда. Я разблокировал сигнализацию на машине, и Лана села на переднее сидение.
Ее глаза так и сияли от радости, с лица не сходила улыбка. Тогда я понял, что никогда не смогу ей рассказать о том, что задумали ее родители.
— Ты им понравился.
— Это хорошо. Ну что, теперь твоя очередь. Поехали ко мне. Нужно переодеться.
— Хочешь познакомить меня с сестрой?
— Если она будет дома.
Перед тем, как выйти из машины, я бросил взгляд на окна. В них горел свет. Просто сестра еще не успела собраться, чтобы пойти в клуб с очередным отморозком. Ни одного нормального парня я с ней не видел. Она собирала всякую шушеру, которой от нее нужен был только секс. Почему так? Инна красива. Она могла бы пользоваться этим и выбирать, слизывать сливки. Странная тенденция. Лариса так же бездарно растрачивает свою красоту. А ведь обе могли бы найти мужчин, молящихся на них, как на богинь.
Дома играла громкая клубная музыка. Я жестом предложил Лане пройти на кухню, а сам выключил музыкальный центр.
— Эй! — послышалось из ванной комнаты.
Вскоре сестра вышла в коридор с полотенцем на голове и теле.
— Вечно ты кайф ломаешь! Достал! Илья! Включи!
— Завтра игра. Эрик объявил сборы. Мы сейчас уезжаем.
Я бросил взгляд на кухню, где за столом сидела Лана.
У Инны округлились глаза.
— Лана? — прошептала она.
Я кивнул.
