- Ну, вот видишь? Значит, так надо было. Ничего не происходит просто так.
***
Лисьяна сидела в окружении пяти юных послушниц. Они расположились на поляне недалеко от обители. Наставница показывала, как вливать силу в рост травы. Осенью это очень сложно, и девочки не смогли бы сейчас повторить действия учителя, но этого она от них и не требовала. Они еще были слишком малы – от четырех до шести лет.
Лисе нравилось заниматься с малышами, но ее мысли уже в который раз убегали вдаль. Перед глазами вставало лицо Ниры, когда она узнала об уходе дочери. Дочь! Сердце защемило. Как бы Лися тоже хотела прижать свою дочь.
Рука непроизвольно погладила ближайшую белую головку. Девочки тянулись к доброй спокойной наставнице, и она никогда не обижала их, но воспоминания…
Вот она ведет маленькую Таннис на встречу с Нирой. Та вырывает руку, едва заметив знакомую фигуру, и с радостным визгом кидается на шею женщины. А глаза Ниры закрыты от блаженства.
Вот уже подросток кладет голову на колени матери и рассказывает о своих радостях и бедах. А Нира перебирает черные волосы дочери и целует, вдыхая ее родной аромат.
Вот они стоят, держась за руки перед прощанием, и не могут насмотреться друг на друга.
Мысль, крутившаяся в голове долгие годы, вдруг пришла к твердому решению.
- Пойдемте, девочки. Мне срочно надо к Старейшинам, - Лисьяна была очень тихой и спокойной, но если вдруг что-то решала, сбить ее с намеченной цели было просто невозможно.
***
- Ты напрасно с таким ожесточением доказываешь нам свое решение. Мы полностью с тобой согласны. Ты осталась в обители не потому что хуже, а потому что важнее. И твоя кровь и сила должны получить продолжение, - Старшая старейшина смотрела на стоящую перед ней наставницу с легкой улыбкой. И почему вдруг Лисьяна решила, что ей не позволят стать дарительницей жизни. Да, эту привилегию имели лишь самые сильные нании, то есть – паломницы, но она-то тоже одна из сильных.
- Спасибо, - прошептала Лися. Весь ее запал иссяк, как только она поняла – ей разрешили.
- Только у меня к тебе одна просьба, - Старшая Старейшина встала со своего кресла и, поманив девушку за собой, подошла к окну, - Я видела в видении, что ты найдешь достойного мужчину не слишком близко. Поэтому соберись в путь как паломница.
- А как я его узнаю? – Лися насторожилась. Пророчества всегда говорились непонятно, и лишь только после их свершения все слова провидиц становились на свои места.
- Он у тебя ничего не попросит для себя. А ты выполнишь его просьбу.
Ну вот. Точно как она и знала. Ничего конкретного и всё непонятно.
- Мудрейшая, а может, ты еще подскажешь в каком направлении мне бежать? – Лися затаила дыхание. Старшая Старейшина замерла, глядя вдаль.
- Странно. Мне кажется, что тебе надо вслед за твоей подругой.
***
Таннис отлично выспалась. Завтрак из скворчащей огромной яичницы с луком и горячие пирожки с мясом уютно грели сытый желудок. Давно она так сытно и вкусно не встречала утро. С тех пор как покинула обитель.
Во дворе провожать собрались все домочадцы. Пожилая женщина в темном теплом платке, накинутом на сгорбленные плечи, молча пробиралась между провожающими. Она подошла к Таннис и опустилась на колени. Девушка не успела ее подхватить, как старушка заговорила скрипучим голосом:
- Богиня-нания, пусть они называют тебя по-другому, но я знаю – ты нания!
- Пусть солнце освещает твой путь, а ночь дарует отдых. Чем я могу отблагодарить тебя за молитву? – Таннис должна была выслушать просительницу. Хоть и внутри себя считала, что недостойна без посвящения делать это.
- Благослови меня, помоги мне уйти. Я так устала жить на этом свете, - слова женщины удивили Таннис, но она знала, нании помогают даже в этом.
-Хорошо, - проговорила она слегка осипшим голосом, - Пойдем.
Она помогла старой женщине подняться с колен, и та провела ее за дом, в небольшую пристройку.
- Моя дочь сама захотела жить с тумаром. Я была - против, но она не слушалась. А теперь я вижу, что она счастлива, и внуки меня любят, хоть они по понятиям людей - монстры. Ее Тарбарн оказался любящим и заботливым мужем, даже и не ударил ее ни разу. Но она никогда не видела нанию, поэтому и не узнала тебя. – Таннис уложила старушку на низкую постель, застеленную чистым пестрым покрывалом, и положила свои ладони ей на грудь.
- Прими мое благословение и молись за нас. Пусть твои последние часы пройдут в окружении любящих людей.
- И нЕлюдей, - тихо прошептала женщина и прикрыла глаза.
***
Нира выпустила из рук щеки Лисьяны. Остался еще только один человек, который может помочь. Мама.
Она увидела старейшину на пороге в зал совета. Та ждала ее.
- Успокойся и прими это как неизбежность, - голос матери был сух и строг, - Она дитя своего отца, его кровь оказалась сильнее нашей. Она должна жить с ним.