Подходя ближе к половине Властителя, она невольно замедляла шаг. Твердая уверенность медленно покидала ее, сменяясь растерянностью. « А если не пустит или еще хуже рассмеется? Но ведь отец сказал, что мужчина не может отказать женщине!» Двое тумар, стоящих на посту перед огромной дверью отделяющих общие покои от комнат Властителя, молча с непроницаемыми лицами, открыли створки и склонили головы. Таннис залилась краской. Вот что они подумают о ней? Глупая! Не надо было этого делать. Вот только поворачивать назад она уже не будет! Пусть всё летит в тар-тарары, а она своего добьется.
У дверей личных покоев Арингара тоже стояли двое тумар, но они в отличие от остальных только склонили головы при ее приближении. Таннис сама взялась за ручку двери, ее никто не остановил. Статус дочери герандера, а вернее всего даже не этот статус, а то, что она являлась госпожой-эргарой, давал ей право проходить везде и всегда.
Руки похолодели, и пальцы судорожно сжались сильнее. Что она делает? Сама не понимая своей смелости, она потянула ручку. Двери как всегда легко открылись без всякого звука. Проскользнув в шелку, она прикрыла двери и привалилась спиной. Сердце бешено колотилось в груди, дыхания не хватало, ноги дрожали, а рук вообще не чувствовалось. Таннис начала медленно двигаться в сторону дверей спальни. Как хорошо, что первая дверь вела в гостиную. Расположение и даже расстановка мебели была такой же, как в покоях отца, которые она сейчас уже знала на ощупь. Свет из окон давал достаточную возможность уверенно двигаться между столами, диванами и креслами. Да и свойства зрения наний давали полную картину окружающего без дополнительного освещения.
Девушка вновь замерла перед дверью. Здравый смысл заставлял ее уйти, а упрямство и боевой настрой – продолжать. Дверь медленно открывалась без единого звука. А вот звуки, наполнявшие спальню, вырвались наружу.
Таннис смотрела на залитую лучами ночного светила кровать и не могла ни моргнуть, ни отвести взгляда. Два блестящих от пота тела сплетались в неведомом танце. Они боролись друг с другом, пытаясь задушить в объятиях соперника. Они помогали, поддерживали каждым движением рук и ног. Стоны и хрипы, частое дыхание и влажные звуки поцелуев как музыка сопровождали этот танец, дополняя и ведя свою партию.
Девушка стояла и смотрела на то, что здесь происходит. Она боялась вздохнуть и нарушить это таинство. А внутри у нее поднималось что-то большое, огромное, заполняя тело и причиняя боль. Таннис очень медленно прикрыла дверь, отрезая себя от действа в спальне, прекращая свою пытку. Это был Арр! Ее Арр! А с ним… Какая разница кто был с ним. Главное для нее сейчас, что не с ней!
Как сомнамбула она вышла из покоев, тихо затворила дверь и, не взглянув на стражу, двинулась назад в свою комнату. Она не помнила, как пришла к себе. Тумары предусмотрительно открывали перед ней двери, провожая взглядами, но, не произнося ни звука. Ей не хватало воздуха, тиски сжимали грудь, не давая глубоко вздохнуть. Подойдя к окну, Таннис открыла его и только тут, вдохнув первый порыв холодного осеннего воздуха, дала волю рыданиям.
Действуя на взводе, она перекинула ноги через раму. Эргенеры занимали самый верхний седьмой этаж. Но что значит высота для нании, которые умеют скользить по воздуху.
- И тут я никому не нужна, - прошептала она между всхлипами. В этот момент отчаяния она не захотела вспомнить ни про Ниру, которая бросила обитель, устремляясь за ней, ни отца, безумно радующегося ее существованию. Юношеский максимализм. Детское неприятие серого цвета жизни.
***
Лер заступил на пост полчаса назад. Впереди еще полтора, а потом он упадет спать. Но его мысли уже бежали дальше. Вечером он опять пойдет к Рутте. И она опять раскроет ему свои жаркие объятия. Теперь-то он прекрасно понимал брата. Это не поддается описанию словами.
Лер прошелся по маленькой площадке дозорной башни. Простому человеку тут было бы страшновато. И высоко, и места мало, и бортик по краю всего лишь на ладонь выше колена. Но крылатым тумарам, которые могли в момент опасности обратиться мгновенно, высота не страшна.
Мысли вернулись к девушке. После первой же ночи Лер поставил условие – она будет только его. Он забудет всё, что было до него, а она будет только его, и если вдруг случится… Лер даже зажмурил глаза от этой мысли. Если она подарит ему ребенка, он признает ее женой и отвезет в дом отца. Он еще не собирался бросать службу. Хорошо, что он не стал делиться своими мыслями с Патом. Этот любвеобильный вертихвост не понял бы его…
Лер замер, не додумав мысль. Какой-то звук заставил его насторожиться и обратиться в слух. Здесь в защищенной магией первых эргенеров долине, ничто не угрожало мирной спокойной жизни обитателей, но… Воинственность тумар и предусмотрительность эргенеров заставляли держать стражу дворца и гвардию герандера в боевой готовности. Всегда.