В Москву со мной поехало несколько товарищей. И вместе с нами — инспектор ЦК. Я спросил его:
— Почему не зашли ко мне?
Ответ его был прост и лаконичен:
— Не было невыясненных вопросов.
На вокзале в Москве мы задержались. Высланная за нами машина не пришла вовремя. Когда входили в зал заседания, услышали голос председательствующего А.А. Андреева:
— Ну вот и ярославцы приехали. Слово имеет товарищ Шахурин. И добавил:
— Для доклада о работе обкома вам пятнадцать минут.
В это время я еще шел от входной двери удлиненного вала, по обе стороны которого стояли столы с вертящимися стульями, а впереди — длинный стол с большим закруглением. Там сидели члены Секретариата и Оргбюро — А.А. Андреев, А.А. Жданов, А.С. Щербаков и заведующие отделами ЦК ВКП(б). В зале я увидел Надежду Константиновну Крупскую и Розалию Самойловну Землячку. Когда подошел к трибуне, понял, что подготовленные в обкоме тезисы доклада ни к чему: по ним нужно говорить не меньше часа. По-этому я стал на ходу перестраиваться. Сначала получилось, как мне показалось, немного путано и сбивчиво, потом все более уверенно и увлеченно. Говорил о том, как работает Ярославская парторганизация, что нам удалось сделать, что не удалось и почему, что намечаем на будущее. Приученный еще со времени работы в академии к военной дисциплине, укладываюсь в отведенный срок.
Мне задали несколько вопросов, и, отвечая на один из них, я «поплыл».
Жданов спросил:
— Какая у вас номерность льна?
Я еще плохо ориентировался в льноводстве и стал искать помощи у секретарей обкома, но так и не понял, что они подсказывали. Ответил, что вспомнилось:
— Три с половиной.
Щербаков сказал:
— Мало.
Жданов согласился с ним.
Начались выступления. Все положительно отзывались о нашей работе. Андреев предложил признать ее удовлетворительной. Такую оценку приняли. Мне кивают головой: можно идти. И я иду к столам, где сидят ярославцы, еще не очень хорошо соображая, что все самое важное — позади. Когда проходил мимо стола, где сидели Крупская и Землячка, Надежда Константиновна остановила меня:
— Товарищ Шахурин, большое спасибо вам за доклад.
Я, как и каждый в нашей стране, с большим уважением относившийся к Крупской, был как-то ошеломлен этой благодарностью и спросил совершенно искренне:
— За что же?
— Видите ли, — сказала Крупская, — обычно секретари обкомов говорят цифрами и процентами о работе промышленности и сельского хозяйства, а вы говорили о людях. Это очень хорошо и интересно. И партийно.
Отошел я от Надежды Константиновны с ощущением, будто получил большую награду.
В хорошем настроении мы пообедали и уже начали собираться в обратный путь, когда мне сказали, что меня ищут, нужно явиться к одному из работников ЦК. Зашел и слышу:
— Вас решили рекомендовать секретарем Горьковского обкома партии.
— Как же так, я еще так мало сделал в Ярославле, столько планов — и уезжать?
Мне говорят:
— Горький — еще более сложная область.
И дальше уже более категорично:
— Дайте по телефону указание собрать назавтра пленум Ярославского обкома. Отчитайтесь и вечером выезжайте в Горький. В Ярославль мы будем рекомендовать секретарем обкома Патоличева. Мы его знаем.
Зашел к товарищу, который занимался Горьковской областной парторганизацией. Попросил рассказать, как там идут дела, на что нужно обратить внимание. Мне ответили, что сейчас там работает первым секретарем неплохой товарищ, но у него нет нужной для такой индустриальной области инженерной подготовки. Партийная организация в области крепкая, сильная, с хорошими традициями. Нужно найти путь к сердцу актива, к кадровым рабочим. Смеясь, товарищ добавил:
— Если с сормовичами не посоветуешься, чайку вместе не попьешь, ничего не выйдет. Орешек это крепкий, не каждому по зубам.
На душе тревожно: еще мало опыта. Как все получится? Позвонил домой, сказал, что надо готовиться к переезду:
— В Ярославле, — говорю, — только Волга. Поедем теперь туда, где и Волга и Ока.
Горький произвел на меня сильное впечатление. Прежде всего бросалась в глаза огромная индустриальная мощь: Красное Сормово, автозавод, машиностроительный завод, станкостроительный и многое другое. Потом старина: у вокзала — бывшее здание Нижегородской ярмарки, выше — горьковский кремль и дом бывшего губернатора, оперный и драматический театры, университет, музеи, а также знаменитый сад-откос на спуске к Волге, где летом по вечерам всегда играет музыка. Ну и природа — величественное слияние Волги и Оки. Из окон обкома была видна так называемая стрелка.
