Можно так насолить самому Леопольдику, что он заречется гадости людям делать. Венгрию мы уже оторвали? Так погоди, гад! Мы тебе и Австрию порвем на составляющие! Ты не станешь последним в роду, но ты будешь императором, при котором Австрия начала разваливаться на части, и это тебе будет больнее любого яда.
Идея с грибами оригинальностью не блистала и пришла в несколько голов одновременно. Уж больно удобно. Только кто-то эти грибочки знает или на вкус, или на запах…
Ну не пришло англичанам в голову, что при маленьком Карле состоят не просто слуги, но такие, которые могут легко определить пусть не любой яд, но большую их часть. Вот и не разорились внебрачные принцы на нечто дорогое и редкое. И – попали.
Отравителя схватить не удалось, но и затея не сложилась. Карл остался жив и здоров, а вот у приставленных к нему слуг нервы еще повибрируют. А то ж! Когда служанка пробует на вкус детское питье, морщится, сплевывает и требует немедля подать сюда повара! И выяснить, как в кубок малыша попала отрава! А потом дворец наводняется людьми ла Рейни и те принимаются всех опрашивать. Да как! Дело о ядах вспоминается очень быстро…
Когда Анне сообщили, что ее ребенка пытались отравить, она тут же пожаловалась Людовику. Его величество отреагировал немедленно (Бог бы с ним, с ребенком, но куда деть великие планы?!) и в лучшем стиле разбуженного медведя. Сначала убить, потом разобраться.
Убивать было некого. Никто рядом с Лувром не стоял с табличкой «отравитель» на шее, а поведать о своей осведомленности Анна не могла. Пришлось искать, кому выгодно. Прикинули, нашли – и Людовик сделал единственное, что мог. Направил жалобу Папе.
Получилось очень качественно.
Чарлз Леннокс был отлучен от церкви специальным указом. И плевать, что он не католик, все равно неприятно. Да и корона ему уже не светила. Править-то не одними протестантами, а лавры Генриха Пятого ему тоже не грозили. Куда уж там Ватикан воевать – бежать надо, пока из Англии не попросили с применением подручных средств.
После истории с Текели такие номера вызывали возмущение у всей общественности. А уж от души оно там или просто потому, что так надо, – неважно! Агенты Софьи постарались на славу, устроив истерику по всем газетам Европы. Чуть ли не месяц муссировался вопрос, не собирается ли Леопольд, по примеру некой графини Батори, омолаживаться в крови младенцев? А что, убивать детей он уже начал, так, может, продолжит хотя бы с пользой для себя? Чего добру пропадать?
Теперь добавилась истерика и по поводу Леннокса. Газетчикам что, они и в глаза живодером назовут. Главное – от такого и королю не отмыться. А если ты даже не король… Пфф!
Малыш Карл был утвержден Папой, как законный король Англии, Шотландии и Ирландии – это порадовало уже Людовика. Теперь, на волне народной истерии, можно было попробовать и атаковать. Должны же англичане желать возвращения законного короля? Да еще такого…
Не учли одного – Чарлз запаниковал. Более того, запаниковал и Джордж Фицрой, справедливо опасаясь, что ведра помоев и на него хватит. А там уж… То ли он убил, то ли по его приказу убили, но история-то была? Деньги у него имелись, желание тоже, а потому…
В Англии вспыхнуло народное восстание, наполовину проплаченное, а наполовину спровоцированное, кстати, и агентами Софьи.
Сэр Эдвард Рассел вежливо повел рукой в сторону столика с напитками:
– Прошу вас. Вина?
Лувуа, которого Людовик Четырнадцатый, на что-то разозлившись, отправил послом к англичанину, вежливо кивнул. Он отлично знал, что от этих переговоров зависит его дальнейшее благосостояние, а то и жизнь…
– Буду вам очень признателен, сэр.
Мужчины обменивались улыбками, хотя Рассел с удовольствием утопил бы и Лувуа, и корабль с белым флагом, на котором тот прибыл. В свою очередь Лувуа искренне желал всей Англии участи Содома и Гоморры, но – дипломатия. Приходится улыбаться самым омерзительным людям!
Но вот вино было разлито по кубкам, Лувуа неискренне (ну какое может быть вино в Англии? У них и нормальных-то виноградников нет…) похвалил тонкий вкус и букет, Рассел заметил, что во Франции великолепные вина – бордо например.
Слово за слово, мужчины подбирались к своей цели. И наконец…
– Его величество Людовик Четырнадцатый хотел бы, чтобы эти смуты прекратились.
– Поверьте, маркиз, мы желаем этого не меньше. Англия страдает…
– В то время, как у нее есть законный король.
– Карл Второй умер. Яков – тоже.
– Но есть сын Якова. Законный.
– И признанный Папой Римским.
Где-то это было бы плюсом. В протестантской же Англии… Может, и признают. Но нервов потреплют…
– Карл Третий пока еще младенец.
– У него есть мать.
– Это верно, что ваш король женился на ней?
Отрицать было сложно. И женился, и влюбился, и вертит им эта стерва, которую Лувуа недолюбливал. Отравил бы, да руки коротки.
– Вы прекрасно осведомлены, сэр Рассел.
– Что вы. Мое дело – плавать по морям. Ну и защищать берега родной страны от врагов.
Намек был понят.
– Врагов – безусловно. А союзников, которые хотят возвратить на трон законного короля?
Рассел прищурился.
