Не успел царевич Алексей вернуться с победой из Польши, как надобно идти на Крым — пока турки присмирели, вразумлять татар, чтобы не разоряли южные рубежи, не уводили в полон православных. Огнем и мечом по Кафе, Бахчисараю, Керчи, во имя спокойствия и процветания русских земель на берегах Черного моря отныне и до веку. А Софья останется дома — расплетать нити заговоров, искать убийцу отца, подавлять бунт, дабы в опасный момент удержать в своих руках совсем не нужную ей власть. И пусть царевну боятся, ненавидят, проклинают… Кто со злобой, а кто и с искренним уважением величает Софью государыней, для нее это — работа. Как строительство или бизнес когда-то давно… в будущем.
Ты не просил венца и не просил пощады,
Но получил ее — и власть над всей страной.
И выше нет тебя. Но ты один пред Богом
И платишь верой, счастьем и душой.
Корона — это крест. Жестокий, беспощадный,
Ты ей отдашь и кровь, и жизнь, семью и честь.
Всегда, всегда один. И, не прося пощады,
Не склонишь головы. Пусть бед твоих не счесть…
Пусть за спиной шипят. Тиран ты или гений,
Герой или изгой, властитель, лиходей…
Судить уже другим. Потомкам делать выбор.
Ты — принимаешь бой. Один — за всех людей.
Сулейман посмотрел на небо.
Звезды мягко подмигивали ему с небосклона.
Велик Аллах в милости своей…
Дозволив Сулейману родиться сыном султана, Он не пожелал смерти ничтожного. Ребенок мог быть убит, как множество султанских сыновей с незапамятных времен, но старший брат, Мехмед, решил пощадить его жизнь. Хотя… можно ли назвать это жизнью, когда всю ее ты провел в одном и том же месте? И не он один. Здесь же живет его брат Ахмед. Все они — братья великого султана, только от разных женщин.
Жить, не выходя за ворота дворца, не видя ничего, кроме одних и тех же стен, не имея даже детей…
Нет, наложницы-то у него были, но все они были бесплодны. Специально подбирались.
Что ж, значит — это судьба.
И все же… какое-то смутное беспокойство грызло Сулеймана с тех пор, как старший брат ушел в поход на поляков. Словно за плечом стояла смутная темная тень и шептала что-то искушающим голосом…
Тьфу, шайтан!
Не стоит бодрствовать в предрассветный час. Слишком темные мысли приходят в голову в это время. Разве это справедливо, что рожденный чуть раньше становится султаном, а чуть позже — никем? Он жив только волей Аллаха. Ну и еще немного — брата. Но когда Мехмеду это надоест?
А верить в его доброту не получается.
Особенно сейчас, когда он вернулся из похода с неудачей — и ходит, словно грозовая туча. Темный и страшный…
Сулеймана передернуло, словно им опять было по пять-шесть лет, когда старший брат крепко поколотил его за сломанную игрушку. Побои и омерзительное чувство собственной беспомощности запомнились мальчику очень надолго…
А если Мехмед решит, что братья ему ни к чему?
Удачливый султан может позволить себе соперников, такого не свергнут. Неудачливый же…
Как правило, он не может позволить себе даже жизнь.
И, словно отвечая темным мыслям, за дверями послышался шум.
Сулейман вздрогнул, всем телом повернулся туда… Но сделать ничего не успел.
В комнату влетел растрепанный ошалевший евнух.
— Мой повелитель!
— Что случилось?
— Мой повелитель! Бунт!!!
— ЧТО?!
А вот то.
Мехмед действительно вернулся из похода «на щите». И то, что физически он не умер, значило мало. Он потерпел поражение. Он был вынужден возвращаться домой во главе разбитого войска — и этого янычары ему не простили. И не было рядом Фазыл Ахмеда. Не было…
Некому было заметить напряжение в войске, некому подсказать — и конец оказался закономерным. Янычары подняли бунт — и результатом его стало падение султана раз… цать на собственную саблю.
Что ж.
Не первый и не последний случай в империи.
На освободившийся трон уселся султан Сулейман. По номеру — второй. И — увы! — далеко не Великолепный. Не Сулейман Кануни. Вовсе даже нет.
Но и ему требовалось доказать свое право — делами. Походами, сражениями…
Европу ждали новые потрясения. И не только Европу.
Милостью Божьей император Священной Римской Империи Леопольд Первый читал письмо. И оно откровенно радовало — свежие вести с поля битвы всегда радуют.
Тем более — такие.
Османам нанесено серьезное поражение у поляков. Русский царевич Алексей — имена ж у этих варваров! — разбил их войска под Каменцом. Это просто отлично. А вот что с этим делать?
Ну, для начала написать Вишневецкому. Узнать точнее, что и как, ну и прощупать почву на предмет союза. Османы сильно обгадились, теперь они начнут искать, где бы отыграться. И в Польшу они не пойдут — добычи мало, а у волка зубы острые.
Они пойдут на Европу. А вот куда?
Леопольду очень не хотелось встревать в новую войну, намного лучше будет, ежели…
И опять же, насолить Франции…
С Людовиком у него была откровенная неприязнь, чего уж там.
Крит.
Некогда венецианский остров, ставший пару лет назад турецким. Хотя кое-какие порты и укрепления у венецианских дожей на нем остались. Вот если им подкинуть денег и войск, негласно, конечно, да поднять там бунт…
Что мы получим в этом случае?
