Белая госпожа взлетела в седло и поскакала прочь, за ней бросились её собаки. Рэут соскочил с дракона, погладил его по морде, зверь исчез. Затем, увидев мой пытливый взгляд, набросил на голову капюшон плаща.
– Это же был снежный дракон? – спросила я.
– Да. И прошу тебя никому и никогда не рассказывать об этом.
– Но ведь это же невозможно, снежных драконов не стало много веков назад. Когда…
– Дная, я прошу тебя забыть то, что ты видела. У меня нет объяснений для тебя. И если кто-то узнает, что мне подчиняется снежный дракон, у меня возникнут серьёзные неприятности.
– Но Белая госпожа знает.
– Между нами свои счёты.
– Хорошо, я забуду, – кивнула я, хотя забыть снежного дракона было просто невозможно.
– Спасибо. – Рэут вновь постарел, стал собой.
– Почему ты спас меня?
– А я мог поступить как-то иначе?
– Горожане Великого города, которые хоть раз встречали тебя на улице, наверняка бы сказали, что мог.
– Много они обо мне понимают, – хмыкнул старик. – К тому же во время схватки чувствуешь себя таким молодым.
– Я это заметила.
– Ты слишком много замечаешь. – Рэут коснулся ладонью моего лба, и я почувствовала, как меня снова потянуло в сон.
– О нет, – пробормотала я, – не усыпляй меня.
– Так будет лучше. Тебе нужно отдохнуть.
Мои ноги подогнулись, я вновь упала в снег. Рэут нагнулся и легко поднял меня на руки.
– Лени, – попыталась произнести я. Губы не слушались.
– Она спит, – заверил меня Рэут. – И ты спи. Я не пущу зло в твои сны.
Мне вдруг стало очень спокойно, даже хорошо. Лени была в безопасности, Рэут был рядом, уж он-то сможет мне помочь. Теперь можно было закрыть глаза и спать, спать, спать. Мне снился Рони, мы играли в прятки.
Я проснулась очень живой. Потому что чувствовала каждую клеточку своего тела. И каждая эта клеточка болела нестерпимо.
Я лежала в уютной мягкой постели. На мне была лишь белая шёлковая рубашка, она успокаивающе холодила кожу, смазанную какой-то приятно пахнущей мазью. Мне сразу вспомнился день Испытания. Холод, шёлковая рубаха, старший Ветреный брат…
– Мы тебя лечили, – раздался рядом голос Лени, и я подскочила на постели, тут же пожалев об этом. – Лежи.
Лени была всё ещё бледной, но в её глазах сверкали озорные искорки.
– Всё хорошо? – спросила я сестру.
– Да, – кивнула девочка серьёзно. – Сегодня утром мы с Рэутом учили Эната говорить. У него почти получилось.
– Он тебя не обижает?
– Энат?
– Рэут.
Сестра рассмеялась, словно я сказала самую большую глупость на свете.
– Он очень добрый.
– Никто из его учеников так бы не сказал.
– Потому что вы глупые, – показала мне язык Лени.
«Потому что ты глупая», – услышала я точно наяву голос Белой госпожи, и мне стало холодно.
– Уже пришла в себя? – Рэут стоял на пороге с подносом в руках. На подносе дымилась тарелка супа и лежали два куска невероятно ароматного хлеба. Безумно захотелось есть, и неприлично заурчал живот.
Рэут поставил поднос на низенький столик у кровати.
– Лени, – сказал он, – сбегай за ложкой, я, кажется, забыл её.
Я от расстройства аж заскулила, нет, Рэут не забыл – он сделал это специально, чтобы меня помучить. Тоже мне добрый!
Лени убежала.
– Если не разорвать поток, Лени умрёт, – сказал Рэут, глядя на дверь.
Я похолодела:
– Как разорвать?
– Есть два варианта. Первый самый простой – уничтожить того, кто питается за счёт девочки.
Я вспомнила брата и почувствовала боль. Как я могу выбирать?
– А второй вариант?
Рэут пожал плечами:
– Нужен источник силы, очень мощный, чтобы его хватило надолго и чтобы он мог заменить Лени, прикрыть её собой, отдавая свою энергию вместо неё. Пока ты не найдёшь ответы и не поможешь Рони.
– Я готова встать на место Лени.
– Чушь! Тебя не хватит надолго, кроме того, ты тогда не сможешь искать.
– Кто же тогда? Кто? – Я схватила Рэута за руку.
В комнату вбежала Лени и улыбнулась нам так радостно, что в этот момент я была готова пожертвовать братом. Мой лоб обожгло.
– Ещё один цветок, – сказал Рэут.
– О, Дная. – На глаза Лени навернулись слёзы.
– Глупости. – Мои губы задрожали. – Ерунда…
Я хотела приободрить сестричку, сказать, что это не страшно – потерять ветвь, ведь малышку ждало то же самое. Но, вскрикнув, замерла и не договорила. Лоб Лени был чист. Я потянулась к девочке, коснулась её кожи, словно пыталась различить правду кончиками пальцев и не веря собственным глазам.
– Я убрал эту нелепую ветвь с её лба. Лени свободна, – пояснил Рэут.
– Но как?
– Она лишь ребёнок. Паразит не въелся глубоко в её кожу.
– Кто?
– Ты никогда не задумывалась, почему такой узор появляется лишь у женщин, но никогда у мужчин? И почему такого не происходит с женщинами в других королевствах?
– В нашем королевстве женщины ничего не значат, и это лучший способ указать на наше бесправие даже среди благородных.
