С другой же стороны, Аарон часто видел в ее глазах… жестокость. Она смотрела прямо перед собой, словно находилась в каком-то другом месте. Кристальные глаза превращались в льдины, а губы – в тонкую линию. В такие моменты даже Аарону становилось не по себе.
Но хуже всего этого была ее отстраненность. Он стал замечать, что Эстелла закрывается и переживает боль наедине с собой. Что она медленно сдается. Угасает.
Тогда, вернувшись из Верескового леса, Солари попросила оставить ее на время одну. Аарон не задавал лишних вопросов, но и отпустить не мог: мало ли что может произойти в такие темные для Эрелима времена. На каждом шагу их поджидали предатели, люди Сената или, что еще хуже, сами Боги, принявшие чье-то обличье.
Зная, какой силой обладает Эстелла, Аарон не мог оставить ее одну. Поэтому решил проследить за ней.
Солари полетела на Черную Пустошь. Аарон сразу догадался, куда именно она направлялась – на место, где они попрощались с Илаем. Он думал, что Эстелла отдастся боли, закроется в себе, будет затуманенным взглядом смотреть на океан, тоскуя по близким.
Как же сильно Аарон ошибался.
Он держался на расстоянии, поэтому Эстелла не видела его. Сначала Аарон думал, что происходящее ему мерещится. Две огненные ауры, яростные и освещающие собой непроглядную ночь, зависли над песками пустоши. Они сражались. Во все стороны летели искры, пламя ревело и было готово сжечь весь мир.
Аарон с восхищением и ужасом наблюдал за поединком. За поединком Эстеллы, которая сражалась сама с собой.
Когда огонь рванул за горизонт, Аарон бросился к Солари, чтобы остановить ее. Но она уже развеяла созданный образ и упала на землю. Эстелла пролежала там до рассвета, не отводя взгляда от просыпающегося неба.
В ту секунду Аарон впервые понял, что перед ним не просто потомок Богини. Перед ним сама Богиня, которой он готов служить до конца времен.
– Кого вы хотели с собой взять?
– Кирана, Астру, Энакина… – ответил Дагнару Аарон, приходя в чувство. – И Даниэля.
Эшден сжал пальцами переносицу, тяжело вздохнув.
– Вместе с атакующими? – Они кивнули. – Боги, за что мне все это…
Он подошел к столу с расстеленной картой Эрелима и оперся на него руками. Около двадцати красных флажков отмечали города, по которым пришелся удар Небесной армии. Один из них был воткнут рядом с надписью
– Шли вы, как я понимаю, в оружейную. Мог бы хоть тише топать, Аарон.
Эстелла ахнула.
– Ты специально хотел, чтобы он нас услышал. Боги, ты больше не мой друг!
– Мы и не были друзьями.
– Поцелуй меня в задницу.
Аарон приоткрыл рот от негодования. Эшден прервал их взмахом руки.
– Хорошо. Возьмите с собой чернокнижницу. В оружейной есть взрывчатка и ангельские клинки, но берите по одному на повстанца. Йоргенсен, ты…
Внезапно его локти подогнулись, и Дагнар грузно завалился на стол. Сердце Аарона пропустило удар. Эстелла испуганно отшатнулась, но он уже бросился к нему на помощь. Аарон подхватил тяжело дышащего Дагнара за плечи и помог ему сесть на стул.
– Отвар… Отвар на тумбочке…
Быстро взяв себя в руки, Эстелла принесла какую-то прозрачную жидкость. Она поднесла бутылочку к губам, и Дагнар сделал несколько коротких глотков. Его горло подрагивало, а по лбу стекали капли пота.
Аарон пытался поговорить с Эшденом с самого прибытия в Цитадель, однако тот постоянно отмалчивался и переводил тему. Йоргенсен даже следил за ним после собраний, но тот запирался в спальне и не выходил до самого рассвета. Часто к нему заходили ведьмы или фейцы, что учились в крепости, но и их не удалось разговорить.
У Аарона были предположения. Он надеялся, что они окажутся ложными.
Спустя пару мгновений дыхание Дагнара пришло в норму. Он снял с глаза промокшую от пота повязку, провел ладонью по зажившей ране, затем по густой бороде.
– Рано или поздно я сам все узнаю. Говори, Эшден, – мрачно приказал Аарон. – Или я донесу Кире. Разговор с ней будет коротким.
Эстелла нахмурилась, но через мгновение перевела взгляд на притихшего Дагнара. В ее голубых глазах отразилось понимание.
– Это связано с возвращением воспоминаний, не так ли?
Эшден тяжело вздохнул, положив руку на стол и подперев ей подбородок. Взгляд был расфокусирован, но Аарон отчетливо чувствовал исходящее от него беспокойство.
А беспокоился Дагнар редко.
Очень редко.
– Ты знаешь, как я получил вот это? – Он повернул голову к Эстелле и указал на пустую глазницу. Она сглотнула и покачала головой, обхватив себя за талию. – Что, даже Нэш не проболтался?
При упоминании Коффмана внутри Аарона что-то болезненно кольнуло. Совсем немного и едва заметно, но этот укол пробежался по всему телу и заставил его до хруста сжать кулаки.
– Я заработал его в Бездне, когда мы с Илаем искали павших после восстания ангелов, – начал объяснять Дагнар, после того как Эстелла отрицательно мотнула головой. – Самое интересное то, что однажды мне уже пытались выколоть глаз, но в тот раз рана исчезла спустя пару дней.
Аарон сжал челюсти и посмотрел в окно.
