Зрелище было жалким. На правой щеке расцветал большой пожелтевший синяк, под глазами залегли темные круги, а губы потрескались. Ожог на шее перестал кровоточить после лекарства Вальхаллы, но так бросался в глаза, что становилось тошно.
Клэр подняла край футболки и тяжело вздохнула. Царапины, ссадины, синяки. Она словно была выброшенной на улицу куклой, у которой истек срок годности. Раньше Клэр даже внешне была сильной – блестящие волосы, стройная фигура, огонь в глазах.
А что теперь?
Разбита как внешне, так и внутренне.
Клэр забралась под теплое одеяло и прикрыла глаза. Есть она не хотела – только спать. Через пару минут, а может, и часов матрас прогнулся под тяжестью тела. Она приоткрыла глаза и увидела, как Нэш удобнее устраивается по другой стороне кровати поверх одеяла. С его крыльев и кудрявых волос стекала вода.
– Ты можешь лечь под одеяло.
– Мне и так неплохо, правда.
– Ложись, Нэш. Со мной все хорошо, поверь мне.
Он кивнул, затем забрался под одеяло и посмотрел ей в глаза. Клэр была рада предложенному им расстоянию. Нэш не пытался прижаться ближе, не пытался коснуться ее или заговорить с ней.
Клэр протянула к нему руку, на которой поблескивало его кольцо, и прошептала:
– Мы не одиноки?
Их пальцы переплелись, и Нэш мягко погладил ее костяшки.
– Пока я рядом, ты никогда не одинока.
Девять ударов Альянса.
Так называлась операция по освобождению Рондды, составленная Дагнаром и Аароном. Выбор пал на девять самых крупных городов с севера до юга королевства. С освобождением каждого из них фронт должен отодвинуться на северо-запад к Ледяному плато.
Первый город, Сиандор, был освобожден за сутки.
Эстелла бежала по Тангере, обвешанная взрывчаткой. С неба падал пепел, застилая серым покрывалом обломки домов, разрушенные дороги и мертвые тела. Ангелов, смертных, валькирий – да даже фейцев. Здесь погибали и продолжают погибать представители каждого из народов.
Эстелла вытерла со лба пот и остановилась на развилке, чтобы перевести дыхание. До нее доносились предсмертные крики и звон клинков – звуки сражения, развернувшегося на главной площади Тангеры. Пылающие освобождали этот город вот уже четвертые сутки, и сегодня они либо вернут рондданцам дом, либо им придется отступить.
Добежав до нужного здания, находящегося с задней стороны площади, Эстелла проверила экипировку и подняла взгляд к плоской крыше.
Ей еще никогда не приходилось карабкаться по зданиям, но другого выхода не было. Если она потратит силы на материализацию крыльев, божественный огонь окончательно истощится. Эстелла уже чувствовала усталость, и даже часовая ротация[3] не помогла.
Пока она нащупывала опору и цеплялась за оконные рамы, над головой стремительно проносились ангелы и падшие. С их крыльев текла кровь, черные и белые перья кружили в воздухе, словно сбитые фигурки на шахматной доске. Эстелле пришлось со всей силы прижаться к стене, чтобы остаться незамеченной. Камень впился в ладони, и она чуть не полетела вниз вместе со взрывчаткой.
Один из фамильяров материализовался за спиной и бросился на спикировавшего ангела. Рычание и крики агонии заполонили улицу – по всей видимости, зверь разодрал кому-то глотку или оторвал голову.
Эстелла заставила себя не оборачиваться, продолжая карабкаться.
Перевалившись через перегородку, она пластом упала на плоскую крышу. В миллиметре от лица что-то промелькнуло, и только через секунду слух уловил свист нескольких стрел.
– Потомок! – прорычал серафим, вновь натягивая тетиву. – Какая приятная встреча!
Эстелла откатилась в сторону и проворчала:
– Погостили, и хватит…
Увернувшись от стрелы, она поднялась и глубоко вдохнула. В груди стало нестерпимо жарко – так, словно Эстелла проглотила разгорающиеся угольки. Божественная сила, будто электрический разряд, сорвалась с кончиков пальцев и пробежалась по каждому дюйму ее тела.
Эстелла приняла боевую стойку и вскинула руки. Перед ней появились три огненные стрелы, точь-в-точь как стрелы ангела. Они молниеносно понеслись в его сторону, но серафим перекатился по крыше и, не поднимаясь, снова атаковал ее.
Эстелла вскрикнула, когда одна из выпущенных стрел задела бедро.
– Нет! Вам нельзя тратить силы!
Ангел отбросил лук и вынул из ножен клинок – узкий, с красивой гравировкой, но от этого не менее смертоносный. Морщинистое лицо скривилось от ярости. Сорвавшись с места, мужчина ринулся к Эстелле.
А она, словно завороженная, смотрела в его глаза.
В них было так много ненависти… Поистине голодной, сырой ненависти, которая граничила с садизмом и желанием убивать голыми руками.
Ангел совершил удар. Она прогнулась в спине, и меч прошелся в дюйме от головы. Эстелла сразу же перекатилась влево. Создав огненное лассо, обвила его вокруг ног противника и резко дернула на себя.
