Алексей развернулся, намереваясь ударить сверху, но враг чудесным образом оказался рядом. Словно несущийся на всех парах поезд врезался в Алексея, сминая, отшвыривая… Удар оказался настолько силен, что Алексей вдруг почувствовал себя не акулой, а крошечным рачком на пляжной гальке, на которого обрушился девятый вал. На несколько мгновений он потерял ориентацию и падал, кувыркаясь в воздухе. Казалось, тело было раздавлено в лепешку. Кое-как оправившись от шока, Алексей метнулся в сторону, выигрывая так необходимые ему сейчас мгновения. Словно получивший нокаут боксер, который, не имея возможности войти в клинч, старается восстановиться, торопливо разрывая дистанцию, убегая от атак противника. В голове прояснилось, тело быстро возвращалось в боевое состояние, меч все так же жаждал битвы, тихо запевая древнюю песню…
«Никогда не поздно начать паниковать. Я могу победить, потому что я точно знаю, что могу», — пронеслась в голове мысль.
Источник силы опять бушевал, наполняя Алексея энергией. Переливающийся монстр со скоростью тяжелого истребителя мчался в атаку. Его всадник презрительно улыбался. Ярость и ненависть полыхнули в голове Алексея, превращая все его существо в пылающую комету. Время остановилось, мир исчез, остался лишь приближающийся враг с вдруг изменившимся от удивления лицом…
Охотник, еще недавно столь грозный и надменный, а теперь мертвенно-бледный, лежал в неестественной позе на лохмотьях чего-то, что раньше казалось монстром. Из уголка рта текла густая капля крови, уродуя бледное лицо яркой дорожкой. Хриплое дыхание все реже вырывалось из смятой груди, но глаза все еще спокойно и удивленно смотрели на стоящего над ним человека. Крылья, как и черный меч, невообразимым образом исчезли, и Алексей стал опять таким же, как и тогда, когда сделал шаг от своего «ауди». Но только внешне. Он и сам не знал, в кого превратился внутри. Он смотрел на поверженного противника и понимал, что когда-то уже встречал его на пути. Это волевое лицо с постоянной презрительной усмешкой, этот надменный взгляд… Ощутив, что последние секунды жизни поверженного врага истекают, Алексей медленно склонился над ним, неотрывно глядя в глаза.
— Кто я? — спросил он отчетливо и громко. — Скажи мне, кто я такой?
В глазах умирающего сверкнули искры неутолимой злобы, и, разлепив спекшиеся от крови губы, он прохрипел:
— Преступник…
Хрип перешел в каркающий смех. И эти всполохи издевательского смеха отняли последние силы у изрубленного тела. Пару раз судорожно вздохнув, грозный охотник вытянулся и затих.
— Сволочь! — выплеснул эмоции Алексей и, больше не задерживаясь, поплелся в сторону своего войска, от которого воздушная битва унесла его на несколько сотен метров.
Войско, основательно потрепанное в бою со свитой охотника, молча ожидало. Точно так же молча вышли вперед друзья. Алексей был так измотан, что у него даже мысли не возникло взлететь и преодолеть это расстояние за несколько взмахов крыльев. Он не сомневался, что черные крылья послушаются его безоговорочно, как слушается меч, но навалившаяся усталость заставила плестись черепашьим шагом. Однако, как ни медленно полз Алексей, он внимательно осматривал дожидающихся его друзей. Эльви, Хардар, Зур, Оторок, Чолон, Эйра… Из-за плеча Хардара выглядывают Рагзар и Герндол. Все на месте и смотрят на приближающегося Алексея не просто с восторгом и уважением, а с благоговейным ужасом.
У Алексея полегчало на душе, оттого что все его друзья уцелели во время тяжелой битвы. Хардар шагнул вперед и опустился на колено, положив громадный двуручный меч на землю.
— Господин, я счастлив, что мне довелось воевать под твоей рукой, бок о бок с твоими достойнейшими вассалами. — Огромный орк оперся руками о колено и склонил голову. — Я прошу тебя, великий Лексар, прими меня со всеми моими воинами и слугами, со всем, что принадлежит мне. По доброй воле я с радостью и верой поступаю к тебе на службу!
Орк поднял взгляд на остановившегося перед ним Алексея и протянул сложенные ладонь к ладони руки. Алексей был несколько растерян, впервые оказавшись в такой ситуации… Не впервые, просто память скрывалась еще за неведомыми завесами. Тело же часто само вспоминало то, что отказывался вспомнить мозг. Руки Алексея сами потянулись навстречу и обхватили сомкнутые кисти орка. Хардар обрадованно сверкнул глазами и вновь склонил голову:
— Я клянусь быть преданным с этого мгновения господину моему Лексару и хранить ему перед всеми верность по совести и без обмана. Во имя всех и каждого я приношу оммаж и клятву верности тебе, господин мой Лексар. И для всех людей, орков и представителей иных народов, которые принадлежат, или подчинены мне, или станут таковыми в будущем, с сего дня ты, мой господин, становишься высшим ярлом. Клянусь являться с оружием, воинами и всем необходимым по первому твоему зову и не жалеть жизни своей для защиты тебя, господин, и интересов твоих, и твоей чести, и твоей семьи, и твоего имущества.
