Я попыталась вспомнить, но не смогла, потому что я ее не знала. Ленка даже и не подумала, что кому-то из нас могут быть интересны наши фамилии, она нас друг другу представила, просто назвав по именам. Я честно сказала об этом Владимиру.
– Ничего – ничего, – ответил он, – выясню его фамилию, от меня не убежишь, – и он выразительно посмотрел мне в глаза, слегка приоткрыв глазки – щелочки.
– А вы не знаете, Владимир, – сказала я, немного помолчав, – кто будет на этом балу?
– Конкретно фамилии назвать я тебе не смогу, по крайней мере, всех. А вот некоторых, кто туда приглашен, я знаю.
– И кто же это?
– Там будет Алла, та самая молодая женщина, у которой ребенок от Кирилла Кириллыча.
– Ух, ты!
– Да, я тоже удивился, когда узнал.
– А что, у них не очень хорошие отношения?
– Да нет, он же даже пригласил ее на бал. Я думаю, что у них скорее очень даже хорошие отношения, чем не очень хорошие и тем более плохие.
– Скажите, Владимир, а что вы знаете об этой Алле? Кроме того, что она молода и красива, это, я думаю, само собой разумеется…
– Я бы не сказал, Таня, что она очень красива и молода. Намного моложе Кирилла Кириллыча, но она не двадцатилетняя девушка. Это зрелая женщина, которой хорошо за тридцать, не красавица, но очень миловидна и очень, по-моему, даже слишком, энергична. Если увидишь, как она ходит, ты поймешь, о чем я говорю. У этой женщины походка делового энергичного мужчины. Плечи она всегда держит прямо, живот подтянут, ноги ровно и отчетливо отбивают ритм походки.
«Ого, – отметила я про себя, – все-таки он философ, это надо же такое сказать, «ритм походки»… Здорово и емко, и все понятно, главное».
– То есть вы с ней общались или просто где-то видели?
– Это не важно. Главное, что эта женщина, как мне кажется, много чего знает. Было бы здорово, Таня, если бы ты смогла каким-то образом выудить из нее хотя бы часть этих знаний.
– А у нее есть алиби?
– Какое алиби?
– Где она была в тот момент, я не знаю, вечером это произошло или утром, когда Кирилл Кириллыч погиб. Потому что в действительности же произошло именно это, он погиб при неизвестных обстоятельствах, не так ли, Владимир?
Глазки – щелочки опять слегка приоткрылись, и меня обдало очередной порцией стального сияния.
– В общем, можно сказать и так, – согласился он со мной.
– Кстати, Таня, спохватился он вдруг и полез в карман с явной целью что-то оттуда извлечь.
Я с ужасом ожидала, что он мне сейчас вручит какой-нибудь маузер определенного калибра, но, на мое счастье, эти ожидания не оправдались. Владимир вытащил из кармана небольшое устройство, похожее на радиоприемник, но абсолютно микроскопических размеров.
– Вот, возьми себе, пожалуйста, – он протянул мне это устройство и, увидев, с каким изумлением я его разглядываю, засмеялся и сказал:
– Не бойся, не кусается.
– А что это? – спросила я, никак не решаясь взять его.
– Да, уж точно, не бомба, и ничего взрывоопасного не содержащее.
Я осторожно дотронулась до этого странного кубика и взяла его в руку.
– Ну что, кусается? – пошутил Владимир.
«Надо же, он и шутить умеет. Кто бы мог подумать?» – отметила я про себя еще одну интересную для служащего милиции сторону характера Владимира.
– Таня, это рация, – голос Владимира стал серьезным. – Если тебе понадобится срочно связаться со мной, нажимаешь вот сюда, – он показал мне совсем микроскопическую кнопочку зеленого цвета. – Я буду выходить на связь с тобой ежедневно по вечерам, ровно в одиннадцать часов вечера, каждый день Ты поняла?
Я кивнула головой.
– Ты же, Таня, связываешься со мной только в крайних, совершенно крайних случаях, если надо срочно что-то сообщить, что-то, что не может ждать до момента нашей связи или же если тебе срочно будет нужна помощь. Ты поняла, Таня?
Я опять согласно кивнула головой.
– Люди, с которыми мы имеем дело, как видно, очень жестоки и способны на все. Ты понимаешь меня?
Мурашки забегали по коже от его слов, но я не смогла сказать ни слова и снова лишь послушно кивнула.
– Будь осторожна со всеми и в первую очередь с этим… как его там… Алексеем?
Я удивленно посмотрела на него, но он ответил, не дожидаясь моего вопроса:
– А как ты думаешь, почему его все любят и везде приглашают?
– Ну, он просто хороший человек, – неуверенно протянула я, сама уже не зная, кому и чему мне теперь можно верить.
– Таня, я скажу тебе еще один раз и больше повторяться не буду. Мы имеем дело с крайне опасным и жестоким преступником, лишняя осторожность никогда не помещает, не так ли? А здесь она нужна особенно, это вопрос жизни и смерти.
Я, вытаращив глаза, смотрела на него. А ведь он прав! Мы же не в игрушки играем, все происходит наяву, по-настоящему, и любой промах может стоить мне головы. Мне показалось, что волосы у меня на голове медленно, но неумолимо стали подниматься кверху.
Владимир помолчал некоторое время, видимо, необходимое для того, чтобы его внушение оказало на меня соответствующее воздействие, и затем, уже обычным своим голосом, добавил:
