– Ладно, идемте со мной, – и он пошел по направлению к милицейскому джипу. Я следовала за ним, постепенно начиная осознавать, что все это мне совсем не снится, а происходит на самом деле и что я, кажется, впутываюсь во что-то слишком серьезное для простого дачного приключения. Но самым странным было то, что, даже понимая весь риск задуманного предприятия, я все равно была полна решимости участвовать во всем этом мероприятии, которое, несомненно, сулило неприятности и было чревато многими непредсказуемыми последствиями.
Спала я беспокойно. Мне снилось, что я, еще совсем маленькая девочка, ребенок, забралась из любопытства в старый полуразвалившийся дом. Мне уже давно хотелось туда забраться, развалины чьей-то чужой, загадочной жизни неумолимо притягивали меня к себе. И вот, наконец, я внутри. Полумрак. Сквозь щели в стенах просачивается слабый свет, придающий предметам мягкие, приглушенные очертания. Не обнаружив в комнате ничего, заслуживающего внимания, я решила подняться наверх, на чердак. На чердаке – очень темно, совсем темно. Когда я переступила порог чердака, я даже зажмурилась от темноты, как будто это был яркий свет. Но потом все-таки открыла глаза и стала пристально вглядываться в душный, черный сумрак, пытаясь что-нибудь там разглядеть. Но у меня ничего не вышло. Впереди – только абсолютно черное, непрозрачное пространство, пыльное, почти осязаемое. Мне захотелось уйти, убежать от этой черноты, но оказалось, что даже отвернуться от завораживающей глаз черной тьмы совсем непросто. Черный, плотный квадрат чердачного воздуха неумолимо притягивал взгляд, засасывая и затягивая его в свои глубины. Я с ужасом обнаружила, что не в состоянии отвести взгляд от таинственного квадрата, словно магнитом притягивающего меня к себе. Взгляд мой, не находя точки опоры, беспомощно метался, не имея возможности вырваться из магического четырехугольника. Вдруг, в самом центре черного квадратного чудовища, я заметила маленькое, расплывчатое фиолетовое пятнышко. Пятнышко это сначала было крохотным, но потом оно стало увеличиваться, расплываться, пока совсем не лопнуло, сохранив лишь крайние свои очертания. Эти очертания теперь обрамляли пятно зеленого, а потом изумрудного цвета, светящегося и переливающегося на фоне мрачного небытия, его окружающего. И только благодаря изумрудному пятнышку, этому проблеску жизни на фоне черного, душного небытия, мне удалось преодолеть притяжение чердачного пространства. Резко отпрянув назад, я чуть не упала, споткнувшись о ступеньки лестницы, ведущей с чердака вниз. Я торопливо спустилась по ней, прошмыгнула сквозь щель в покосившихся стенах дома на улицу.
Неожиданно ослепительно – белая пелена опустилась и заполонила все пространство вокруг меня. Она была такая невозможно белая, что я закрыла глаза, чтобы не ослепнуть и… услышала где-то вдалеке тихое журчание. Это журчание становилось все ближе и все громче, пока не превратилось в громкий и назойливый шум, похожий на рокот работающего автомобильного мотора. В какой-то момент я открыла глаза, чтобы понять, что же в конце концов происходит, и увидела… спину Барсика, вытянувшегося во всю длину своего могучего тела. Судя по всему, он уже долго пребывал в этом положении, потому что успел заснуть, вольготно привалившись спиной к моему боку. Все вокруг было залито солнцем, переливалось золотыми бликами солнечных лучей. Я поняла, что нахожусь по-прежнему в своей комнате на Ленкиной даче, и мрачный чердак, со всеми его цветовыми и световыми переливами, мне просто приснился, хотя, может, и не просто, если учесть все происходящее со мной в последнее время, но, в любом случае, это был сон, а не явь, что уже было хорошо. Я тихонько, чтобы не разбудить Барсика, поднялась и пошла на кухню. Мне просто необходимо было выпить сейчас чашечку крепкого кофе, чтобы хоть немного привести свои мысли в порядок. Владимир вчера заставил меня подписать какое-то заявление о неразглашении. Но ничего конкретного он мне не сказал. Скорее всего, ему нужно доложить обо всем вышестоящим начальникам.
Совершенно непонятно, зачем я во все это впутываюсь, вроде приехала отдыхать, отсыпаться, наслаждаться тихой дачной жизнью, а вместо этого… очень странно, я же вообще никогда ничем таким не увлекалась, даже, скорее, наоборот, старалась держаться в стороне от всяких запутанных и непредсказуемых предприятий, а тут, надо же, какое рвение, еще и сама напросилась, меня никто особенно и не приглашал. Да, я сама на себя не похожа, что это со мной происходит? Может, на меня так подействовали синие глаза Алексея?
При воспоминании о симпатичном Ленкином соседе странные теплые волны прошли по всему моему телу, сначала еле ощутимые, потом все более и более глубокие. Они шли изнутри и исчезали где-то в районе солнечного сплетения, согревая меня изнутри, хотя мне и так было жарко, термометр зашкаливал за тридцать, я расстегнула верхние пуговицы рубашки, потому что вдруг стало нечем дышать. Жарко, очень жарко!
