У всякого уважающего себя хана должен быть визирь. У хана Акназара их два. Вот эти двое. Во избежание путаницы одного из них называют визирем правой руки, другого — визирем левой руки. Хан любит, чтобы они преимущественно находились при нем, даже когда он ест, — привык пережевывание пищи совмещать с рассмотрением положения дел в ханстве. Удостоенные чести обедать с ханом визири не столько его сотрапезники, сколько собеседники. Они не забывают свою обязанность поддерживать у повелителя хорошее настроение, наперебой сообщают новости, стараются дать дельный совет, кстати вставить в разговор остроумное слово, короче говоря, показать свою мудрость и необходимость. Хан же часто забывает предложить им поесть. Вот и сейчас не приходит это ему в голову, и визири страдают, не осмеливаясь протянуть руку к мясу. Тем не менее бедняги вынуждены улыбаться. Такая уж нелегкая доля у визиря: весело — не весело, а должен улыбаться.
Пока два визиря сидели в ожидании повеления приступить к еде, вошел служитель, оберегающий ханскую дверь.
— Мой повелитель, вернулись армаи, посланные к минцам. Их старший ждет у входа.
Поскольку рот у хана был набит, он не смог ответить сразу. Визирь правой руки зашипел:
— Разве не видишь — великий хан занят!
Визирь левой руки замахал рукой:
— Потом, потом! Пусть подождет…
Но хан быстренько проглотил пережеванное мясо.
— Старший армай, говоришь? Зови.
Лица визирей вытянулись, деланные улыбки на миг исчезли: похоже, останутся они голодными!
Между тем вошел старший армай.
— Что у тебя, говори! — разрешил хан.
— Весть у меня невеселая, мой хан: мы не смогли привезти виновных в Имянкалу.
— Почему?
— Ядкар-мурза отнял их у нас в пути.
— Ядкар-мурза? Что он сказал?
— Он сказал, чтоб мы сказали, что их забрал Ядкар-мурза. Скажете, сказал он, что я отвезу их к великому мурзе, — не я, значит, отвезу, а он, мурза-агай, так он сказал…
Хан неожиданно рассмеялся. Должно быть, рассмешила его путаная речь армая. Дабы поддержать повелителя, натужно засмеялись и визири.
— Ладно, иди, — отпустил хан армая. — Скажи там, пусть вас накормят вдоволь. Можете опять понадобиться.
Визирям представилась возможность излить свою досаду — принялись поносить своевольного баскака. Да как он посмел?! Обнаглел, Коротышка, обнаглел! Визирь правой руки обвинил баскака в том, что он присваивает чуть ли не половину ясака, собранного для великого хана. Визирь левой руки высказал подозрение: а не причастен ли к убийству наследника трона сам Ядкар-мурза?
К удивлению визирей, хан воспринял их суждения безучастно. Он мог похвалить их за проницательность, мог и обругать, как обычно, за недомыслие. Но ни то, ни другое не последовало. Хан задумался.
Темные дела и плутовство баскака ему известны. Не трудно также догадаться, что Коротышка метит на его, Акназарово, место и, когда представится случай, несомненно попытается завладеть троном. Поэтому хан внешне любезен со своим баскаком, а в душе ненавидит его. Но прижать его не может: Ядкар прикрыт благоволением великого мурзы. Может быть, вполне может быть, что убийство Килимбета подстроил он. Да аллах ему судья! Правду сказать, смерть наследника обрадовала хана. Килимбет был постоянной угрозой его власти и благополучию. Теперь этой угрозы нет. Теперь беспокоит только Ядкар-мурза. Да, остался баскак, весьма и весьма опасный. Убрать бы его…
— Я хотел отправить виновных на строительство мечети, — проговорил хан. — Самое место отмаливать грех.
— Да грешников перехватил грешник, — подхватил визирь правой руки и, довольный своим удачно ввернутым суждением, победоносно посмотрел на визиря левой руки.
— Много, много у баскака грехов, — промямлил тот.
— У кого сколько грехов — разберется всевышний, — сказал хан и отодвинул чашу с мясом от себя — стало быть, обед закончился. — У вас их не меньше. Ежели не больше.
Визири заныли:
— Человек грешен, но аллах милостив.
— В усердных молитвах испросим прощения…
Из боковой дверки выскользнул слуга, поднес хану тазик с водой, приготовил полотенце.
— На молитвы потянуло? Ну-ну молитесь, — сказал хан, ополоснув руки. — А еще лучше — займитесь мечетью. Там дело подошло к концу, надо завершить его поскорей.
— Святое дело! — воскликнул визирь правой руки.
— Твои благочестивые деяния, великий хан, спасут и нас, — подольстил визирь левой руки, и теперь уже он победоносно взглянул на соперника.
Может быть, убаюканный угодливыми визирями, хан вздремнул бы, но помешал служитель при двери.
— Вчерашний мусафир нетерпелив, мой повелитель, — доложил он. — Просит ускорить встречу.
Хан знал, что вчера вечером в Имянкалу прибыл посол, но не спешил принять его. Поспешность в этом деле нанесла бы урон ханскому до стоинству. Посол должен подождать, потомиться.
— Сколько у него спутников?
— Двое.
— Невелико посольство. Но, может быть, потому, что дело спешное. Что ж, примем… Сообщи смотрителю дворца, что мы переходим в тронную палату. Пусть придут туда начальник войска и все, кому положено…
