— Конечно, дорогая кузина! Что бы ни говорили про Тиану, она — очень милая, даже красивая девушка. Воспитанная и вежливая, если не чувствует угрозы. Мы с ней прекрасно пообщались. Не переживайте за её репутацию — почти сразу к нам присоединился Аметист, и мы мило побеседовали, попили нектар, и я сделал вывод, что у многих о них неверное представление. Так что, моя дорогая Нета, не переживайте…
Воспевая достоинства Ноён принц совершенно не замечает, как мрачнеет лицо Неты, пока девушка не прерывает его:
— Кузен! Я попросила бы Вас… не злоупотреблять своими царственными чарами. Ноён и так… не совсем здорова, а влюбившись в Вас может стать опасной. Вы не думали об этом? А вдруг она пожелает войти в Ваш гарем? Вряд ли она захочет делить Вас с другими женщинами, а Вам нужно оставить после себя многочисленное потомство. Но сможет ли сделать это Тиана? Я слышала про неё… кое-какие слухи. И если это правда, то… Эта девочка не сможет подарить Вам ни одного ребёнка.
«Что за глупости? Все эти ограничения на Создателей не действуют!»
«А они — милая пара, верно?»
«Глаз не отвести. К тому же, обменявшись магией, один станет посмелее, а другая поувереннее, что магия не обделила её красотой!»
Тиана следила за полётом маленького дракона. За тем, кто сидел на нём. И со злостью за тем, кто цеплялся за седока. Аметист молча наблюдал. Он понимал свою наездницу лучше всех, ведь именно он был рядом с ней почти всю её жизнь: во времена, когда она была любимой дочкой и сестрой; в дни отчаянья, когда малышка не знала, что с ними будет и когда это закончится; в тот момент, когда испуганная девочка уступила место решительной воительнице, не думавшей больше ни о чём, кроме того, чтобы завершить дело отца — возвести на трон Истинную Кровь! Ей было плевать на сплетни, на злость других магов, на собственную репутацию. Аметист знал, что про девушку ходили дурные слухи: не могла девчонка Ноён из ребёнка опальных родителей сразу стать лучшей в глазах короля. Нет, простыми боями этого не добиться, она точно стала «шлюхой короля»! Самое удивительное, что Леон был уверен: предложи ей король стать его любовницей, и если это помогло бы Тэмиру прийти к власти, Тиана пошла бы и на это, ведь что стоит её никому не нужная честь, если речь идёт о спасении их мира?
Дракон смотрел на чёткий профиль всадницы, а в душе ноющей болью приятно растекалась нежность: эту девочку было, за что любить, но теперь и он понял, что его чувство сродни восхищению брата, который гордится своей сестрёнкой и желает ей только лучшего! Но сейчас у них общая проблема: высоко в небе стремительно отдалялось от них счастье, а они просто стояли и смотрели на это. Леон рвался душой туда, под облака, но всадница медлила, не отдавая ему приказа.
Вдруг Тиана обернулась и уставилась на своего дракона. Только сейчас она заметила, что её друг выглядит весьма помятым. И помяли его совсем недавно и довольно агрессивно! Поправила ему волосы и спросила:
— Кто тебя так отделал?
— Да это я… Случайно удар пропустил, задумался.
Тиана вздохнула и поделилась с драконом магией, чтобы он смог быстрее починиться. Леон молча принял дар волшебницы, привёл себя в порядок и посчитал нужным сказать:
— Он напал снизу, а я задумался про Зару, и не заметил его сразу. Потом-то я, конечно, показал ему, что хоть я и не тренировался почти четыре года, но навыков не растерял! Я его так в воздухе отметелил, что с него почти вся чешуя, как перхоть, осыпалась! А потом ещё на земле подкинул «фирменный набор звиздюлей от Аметиста»! В общем, крылья теперь замучается выращивать! И, вроде, хвост у него тоже куда-то делся…
Тиана поморщилась. Ей не нравился этот приём Леона, потому что она всегда была против того, чтобы калечить драконов. Но у самих драконов на это были другие взгляды: оторвать крыло, хвост или ногу считалось делом обычным, потому что отрастить конечность для их вида считалось задачей сложной, но не невозможной! Если у дракона был маг, это могло занять всего один день. Драконам без всадника в таком случае приходилось забыть про небо на месяц-полтора. И всё равно в её понятиях такие травмы были дикостью! Она уточнила:
— Хоть было, за что над ним так издеваться?